Земляничная поляна

Smultronstället (1957)

Возвращение к действительности

Из всех четырех отсмотренных мною кинокартин Ингмара Бергмана «Земляничная поляна» представляется личной работой как самого автора, так и отчасти для меня.

С позиции Бергмана, пролежавшего в больнице из за гастрита, и протерпевшего немало неурядиц на личном фронте, он смог снять пожалуй самую зрелую работу, ещё в период разгара его творческой прославленности (получил всемирную славу в момент выхода «Седьмой печати»).

Где в центре повествования является 78-летний профессор из Стокгольма Исаак Борг, сыгранного моим любимым кинорежиссером в Швеции Виктором Шёстрёмом (о котором я напишу пару слов).

Так вот «Земляничная поляна» является по мне глубоким символичным опытом, даже более упрощенным в контексте его предыдущей работы, но мало того, снятой в один год с ней (!), из чего можно заключить, что формально «Земляничная поляна» является прямым продолжением темы осознания истинности человеческой жизни и его внутренней природы.

Повествование начинается с прорицательного символичного сна, в виде опустошённого города. Чем то напоминающего лимб, где время не имеет сего течения, мимо старика проходит возница, везущего его давно умершее тело на тот свет, протягивая ему руку, унося его за собой. Это предзнаменование и по сему оборотное отражение его тамошней действительности (где сам персонаж сказал что он умер ещё при жизни), дает время Исааку (на протяжение всего пути за докторской степенью), рефлексировать о праведности своего существования, предаваясь к духовному значению своего пережитого времени. Тут и помелькают картины времени его прошлой юности; аналог «страшного суда», где экзамен о его профпригодности символично понимается как разоблачения ошибок его темперамента, являющимся унаследованной чертой от его рода. Но по сему главным обстоятельством что он`сложил на себя руки», обрекая себя на труд и покорное одиночество, так и не осознав залог подлинного счастья. Однако даже на закате его дней значительность бытия не устаревает, молодое поколение совершает те же ошибки, пытается найти в нем пережитый опыт у старика с лихой ироний и чествует за вклад большого труда.

Роль Шестрема в этом фильме не менее символична, Бергман по моему представлению, сам с большой почестью провожает первооткрывателя иносказательного языка, сюжетной и технической конструктивности кинематографа Швеции (сам Бергман выходец Стокгольмской школы), как и своего центрального персонажа к завершительному итогу его значительного вклада в кинематограф, в творчество Бергмана ! Сам я, являясь поклонником его апофеозной работы- «Возница», нашёл изрядно немало ассоциаций с его фильмом, только отличающегося наиболее пафосно-религиозным и искупительным характером, сам же Виктор Шёстрём воплотил наиболее идентичную роль.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ