Высотка

High-Rise (2015)

Отрешённость и метафоры

Доктор Роберт Лэнг с туманным прошлым и сожалением о потере сестры в исполнении Тома Хидлстона поселяется в роскошном высотном доме, в котором есть все удобства цивилизации, и откуда ему, по сути, даже не нужно никуда уезжать, разве только на работу, что делает он не слишком регулярно. Постепенно он пытается вписаться в этот микросоциум, понять его законы и нравы, так что приходится знакомиться с местными жителями.

Как и всякая хорошая антиутопия, поначалу «Высотка» кажется натуральной утопией, и естественно, чем больше герой Хидлстона изучает структуру этого общества, тем больше зрителю даётся понять, что перед нами именно антиутопия. Кроме того, доктор Лэнг знакомится ещё и с горсткой основных героев картины. Беременная в течение всего фильма Элизабет Мосс; буйный представитель низших этажей, а заодно и режиссёр документального кино — Уайлдер в исполнении Люка Эванса (у него, к слову, лучшая роль в этом фильме); испорченные аристократы с верхних этажей, роли которых примерили Джеймс Пфьюрой и Рентон Скинер; и, конечно, неподражаемый Джереми Айронса в роли архитектора этой самой высотки — казалось бы, с таким актёрским ансамблем можно делать чудеса, но что-то с картиной происходит не то.

Картина британского режиссёра Бена Уитли оказывается такой же странной конструкцией, как и здание, которое она изображает. В итоге, даже при наличии таких артистов как Айронс, у которых безусловно есть поле для того, чтобы впечатлить своей работой, «Высотка» оказывается каким-то совершенно холодным и максимально отчуждённым зрелищем. Уитли как будто сразу выстраивает непроницаемую стену между картиной и зрителем, и в итоге добивается эффекта, когда сопереживать хоть кому-то в фильме становится решительно невозможно. Этому ещё и здорово способствует отчуждённость главного героя, который, по факту, не производит на сюжет практически никакого влияния.

А вообще такая проблема есть не только с персонажем фильма, но и со всей историей в целом. Да в фильме есть некая формальная «точка невозврата», событие, которое катализирует все дальнейшие действия героев, но всё это выглядит несколько натужно и неубедительно. У большинства героев как будто бы нет никакой мотивации, и ты буквально чувствуешь, что они делают то, что делают не, потому что у них есть какие-то чувства и желания, а потому что так прописан сценарий. В итоге сцены получаются чисто механическими, что добавляет ещё больше фундамента в «стену отчуждения», которую строит Бен Уитли.

Холодность и отрешённость Высотки так же подчёркивает операторская работа, хотя он проделана блистательно. В фильме действительно есть много красочных и необычных кадров, и порой режиссёр рисует просто безумно красивое полотно. Многие сцены поставлены на отлично, благо фантазии Уитли не занимать. В итоге, «Высотка» создаёт странную атмосферу, чем-то даже похожей на кубриковскую, который всегда славился «холодностью» своих фильмов. И всё-таки Кубрик в нужный момент всегда знал, как сыграть на эмоциях зрителей, а Бену Уитли, к сожалению, подобного умения не хватает.

Но у Высотки есть одно и неоспоримое достоинство — это такой фильм, который можно трактовать как угодно и в этом смысле её «отрешённость» от зрителя играет на руку. Уитли как будто специально не даёт зрителю глубоко погрузиться в этот странный мир только для того, чтобы на выходе из зала для зрителя открылась возможность трактовать и интерпретировать это кино абсолютно любым для себя способом. Метафоричность и иносказательность «Высотки» работают на все сто процентов, и в это здание со своим микрокосмом может выступать и метафорой государства, и метафорой цивилизации, и даже метафорой внутренней борьбы внутри каждого человека, где рациональный Архитектор вынужден бесконечно бороться против дикого Бунтаря. В этом и есть прелесть «Высотки» — она даёт огромное поле интерпретаций и абсолютно любой человек сможет, для себя вынести что-то из этой ленты.

Источник