Воспоминания о будущем

Testament of Youth (2014)

«Завет юности»: Письма потерянного поколения.

«I wondered if he was looking up at that same moon, far away, and thinking of me as I was thinking of him.»

Медиакомпания BBC потратила около 6-ти лет на реализацию проекта по экранизации первой их трех книг мемуаров литератора и общественного деятеля Веры Бриттан. На пост режиссера был выбран интеллектуал Джеймс Кент, для которого «Завет юности» стал дебютной полнометражной работой в игровом кино, а центральные роли исполнили широко известные Кит Харригтон и Алисия Викандер, которые на момент старта подготовки адаптации библиографического первоисточиника были театральным актером и телевизионной актрисой, соответственно, с оригинальными, но ничего не говорящими о карьерных достижениях владельца, именами.

Если для Нового света центральными темами пространства художественной культуры выступают становление Нации (в диапазоне от открытия континента до модернизации нравов, благодаря созданию Конституции и реформам Авраама Линкольна и Стоунволла), то Старый свет в современную эпоху преимущественно рефлексирует над собственными основаниями посредством рассмотрения Первой и Второй Мировых войн. Книга Веры Бриттан «Завет юности» представляет собой одно из основополагающих документально-художественных произведений, репрезентирующих события 1914-1918 годов всеохватно, здесь рассматриваются как нравы поколения, его быт, так и радикальные изменения повседневности и традиций, последовавшие после Версальского мира и приведшие затем к сентябрю 1939-го года.

Аристократке мисс Бриттан был 21-н год, она изучала литературу в колледже Сомервилль, писала стихи, наслаждалась обществом брата и его друзей и собиралась обвенчаться со своим женихом Роландом Лэйтоном, который так же как и его невеста, испытывал тягу к поэзии. Но, история, будучи величайшим драматургом, решила сотворить из жизни Веры высокопарную трагедию, разворачивающуюся на фоне смены технологических формаций и нравов, царящих в гостиных. Прилежная студентка Оксфорда перенесла все тяготы, не позволившие ей ни надеть белое платье, ни резвится на заднем дворе с приятелями брата, а затем законспектировала их, дополнив письмами, полученными с фронта. Такой материал мог верно экранизировать не просто высокопрофессиональный, хорошо образованный режиссер, но и гуманист. Документалист Джеймс Кент именно таков, он уже говорил со зрителем о Вольфганге Моцарте, Холокосте, трагедии 9/11, Фредерике Шопене и множестве иных тем, всегда делая это не снисходительно, а придирчиво отбирая собственную аудиторию, также Кент действует и относительно «Завета юности».

Методология, используемая в качественном документальном кино, предполагает продуктивное использование каждого кадра, каждой реплики героев и «Завет юности» построен сообразно ей. Основным художественным приемом Кент делает визуальную эстетизацию абсолютно всего (превосходя даже такого мэтра, склонного к абсолютизации красоты, как Том Хупер) он использует весь спектр приемов инди-кинематографа от приглушенных тонов до неожиданных ракурсов, доводя оригинальность и единообразие стиля цветовой гаммы, а также любование персонажами до максимума. При этом такой своего рода экспрессионизм органично сочетается с лаконичностью и значимостью вербальной компоненты фильма, ни одного слова ради заполнения пауз и хронометража с экрана сказано не будет. Иными словами, «Завет юности» это произведение виртуозного в своем ремесле кинематографиста.

Немаловажно, что «Завет юности» выполнен без использования того метода, что зачастую составляет основу фильмов на военную тематику, одновременно определяя низкий уровень их качества, а именно — кинолента не драматизирует события Первой мировой, вместо этого беспристрастно рассматривая красоту юношей, дрожащих от холода в окопах и девушек, ждущих и не дождавшихся их на побережье Туманного Альбиона. Таким образом Джеймс Кент формулирует извечный вопрос «как возможна война?». Закат во Франции по-прежнему красив, но он озаряет алебастровые лица павших, а по лесной английской чаще, не потерявшей ни толики девственной роскоши, по-прежнему можно гулять, декламируя стихи, но там, за Ла Маншем земля так сильно пропиталась кровью, что в следующем году маки будут очень алыми.

Такая метафизически идиллическая картина, может способствовать настоящей революции сознания не особенно размышлявшего о войне и мире зрителя. Джеймс Кент, воспевая красоту мира, не теряет объективности: мундир и личные вещи погибшего, присланные домой это поэтично, но смерть была ужасна и обыдена, а мечты порушены. «Завет юности» ни на секунду не позволяет героической тональности и воспевания «военных подвигов», потому что нет подвига в том чтобы погибнуть как все близкие Вере Бриттан мужчины и нет подвига в действиях самой Веры, ставшей полевой мед. сестрой (спасающей всех, и германских солдат в том числе, не врагов, а чьих-то возлюбленных и сыновей). Это фатальный исход благородства, над которым надо скорбеть, а не слагать о нем торжественные гимны.

У Форда Мэддокса Фокса Первая Мировая носит название «Конец парада» (также называется и серия его новелл). Это парадное бытие Старой Европы закончилось 11 ноября 1918-го года, когда выжившие аристократы крови и духа возвратились в свои владения, чтобы залечить раны и провести последние безоблачные дни перед следующим ударом, теперь уже окончательно уничтожившим этот условный Брайдсхэд, случившимся 1939-м году. Вера Бриттан подарила человечеству свои бесценные воспоминания, а Джеймс Кент ювелирно визуализировал их, не позволяя себе вольностей относительно трактовки первоисточника, разве что почти незаметно, изящно намекая на очень близкую связь между Эдвардом Бриттаном и Джоффри Тарлоу, да перенося на несколько лет вперед пацифистские речи Веры Бриттан в Лиги Наций, давая зрителю намек, что Вторая Мировая была вызвана ненавистью, репарациями, а стало быть — неизбежна.

За минувшее столетие мир претерпел кардинальные изменения, подарив новые технологии и невиданный в своем уровне комфорта стиль жизни обывателя. Мечта Веры Бриттан о равноправии теперь не кажется чем-то недостижимым, она реализована и стала необходимой частью повседневности. Но Джеймс Кент не питает иллюзий и вместе с тем, не показывает себя ретроградом — не воспевая, но обозревая будни мира, оставшегося позади, он замечает, что идеалы Бриттан в виде феминизма и пацифизма нашли реализацию, но вот многого из казавшегося для этой девушки незыблемым больше нет. Чего-то, что не позволило бы в 21-м веке относиться к реальным мальчикам в лице Роланда, Эдварда и Виктора, не задумывавшимся о ценности собственной жизни, лишь о своей чести и благополучии окружающих, как к персонажам художественного произведения. Ведь многие воспримут киноверсию «Завета юности» как красивую, романтическую сказку о любви, о том, что было бы если. Но история не знает сослагательного наклонения и герои «Завета юности» реальней, чем сама реальность, просто нравы изменились столь сильно, что благородство окончательно исчезло из иерархии ценностей, а двери Брайсхэда закрылись навсегда. И существование отчаянно сражавшейся Веры Бриттан и страстно любившего ее Роланда Лэйтона предстает затейливой несбыточной фантазией прекраснодушной натуры.

Источник.