Тот самый случай, когда Холден Колфилд опоздал

Тот самый случай, когда Холден Колфилд опоздал

«Как вы думаете, мертвые возвращаются, чтобы следить за живыми?» © Дафна Дюморье «Ребекка»

Вернуться в 17. Без шуток. В то время, когда живешь одними эмоциями, когда срываешься по пустякам, когда одно, пусть даже и самое незначительное событие способно повлиять на адекватность твоих дальнейших поступков.

О чем «13 причин почему» одним словом? О разобщенности, об одной из самых острых проблем нашего века, от которой нельзя просто взять и отвернуться. Эти 13 кассет нужны не для того, чтобы мы исполнились добрых чувств по отношению к Ханне Бейкер и негативных по отношению к ее обидчикам. Они нужны для попытки преодоления вечно разделяющей нас с окружающими стены недопонимания. История Ханны не служит оправданием того, что она с собой сделала, история Ханны не нужна мертвым — она нужна живым.

«13 причин почему» иллюстрирует один из тех немногих случаев, когда экранизация выходит сочнее, многослойнее, выразительнее одноименной книги.

Во-первых, система персонажей исчерпывает себя. Если по повести мы были знакомы только с рефлексией Ханны и Клэя, то здесь практически каждой из причин дается собственное слово. Зритель получает все точки зрения на события, мы слышим голоса Джастина, Джессики, Алекса, Тайлера, родителей и прочих, из-за чего картинка становится более объективной, выбрасывая на сушу все подводные камни в отношениях между людьми. Конечно, во многом сценаристы пошли по пути драматизации повествования: вспомнить только оправдательные мотивы поведения Джастина (поддержка и дружба с Брайсом с детства), Кортни (боязнь быть осмеянной из-за однополых родителей), Тайлера (влюбленность в Ханну), Алекса (раскаяние за поступки), Джессики (попытка утопить чувство вины в алкоголе) и других. Не обошлось и без всякого рода «толерантностей», демонстрируемых сейчас каждым вторым фильмом, но опустим этот топик.

Неповторимая атмосфера сериала восполняет художественную бедность повести. Создателям удалось попасть в ритм маленького городка и вовлечь в него зрителей. Картинка сочная. Даже в ночных сценах. Особенно в ночных сценах. Велосипед, огни, домишки и места, отмеченные Ханной, неизменно создавали настроение и задавали тон происходящему в том или ином эпизоде. Благодаря многим и многим деталям подростковые переживания поданы нам не в упрощенной глупой и навязчивой форме (чем грешат сейчас многие фильмы), а отточено и с чувством, причем с таким естественным, что перед тобой отчетливо вырисовывается образ твоего состояния и восприятия окружающего мира в 17.

Надо отдать должное создателям за то, что они избегают любимой многими эстетизации сцен самоубийства. Мы видим не одетую с иголочки и исполненную пафоса смерти Ханну, а дрожащую от страха, но уже решившуюся на страшный поступок маленькую девочку, с ужасом заползающую в ванну и с перекошенным от боли лицом и неловкостью разрезающую свои вены. И это действительно было страшно. И этого наверняка не захочется повторить.

Этот саундтрек достоин отдельного отзыва, жаль только, что придется ограничиться одним абзацем. Безупречные. Начиная со звучащей в самом начале олдскульной Joy Division — Love Will Tear Us Apart и заканчивая жизнеутверждающей Bob Mould — See A Little Light. Все они идеально подходили соответствующему картинке настроению, становясь не только лишь фоном, но и неотъемлемой частью всего происходящего на экране. Эмоциональное опустошение наступит в трех моментах, и все они подчеркиваются музыкальным сопровождением: танец Ханны и Клэя (Lord Huron — The Night We Met), проблеск надежды, зародившийся в Ханне (Hamilton Leithauser + Rostam — A 1000 Times), принятие Ханной окончательного решения (Roman Remains — The Killing Moon).

Одно единственное «но». Финал слишком смазан, и это как раз то, чем выигрывает повесть Эшера, которой хватило всего одного ёмкого заключительного слова: «Скай!». Здесь же посыл преодоления разобщенности отступает на второй план, и последняя сцена может показаться просто жизнерадостным побегом от случившегося, а не попыткой предотвратить следующее. Повторюсь, это только единственное «но», на общем фоне выглядящее неубедительно.

Добро пожаловать в школу Либерти!

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ