Тишина без крыльев

Tobenai chinmoku (1966)

Бабочка и Смерть

Oye, hijo mio, silencio.
Es un silencio ondulado,
un silencio,
donde resbalan valles y ecos
y que inclinan las frentes
hacia el suelo.
Federico Garcia Lorca. «El silencio — Poema de la Seguiriya Gitana (Cante Jondo)»

Бабочки — они повсюду. В струнах травы, умервщленной в прозрачный, ледяной хрусталь утренней росы, которая с наступлением полуденного солнцепека превращается в невидимый глазу сладостный пар, растворяющийся в безмолвии поднебесья. В паутинах березовых, кленовых, осиновых ветвей, где беззвучное, неслышимое порхание бабочки прерывается, а свирель птичьих распевов сливается с гулким урчанием северного ветра или ласковыми перешептываниями листвы, украдкой, интимно — молчание здесь невозможно, неуместно, невыносимо, мятущаяся многоголосица природной среды. Повсюду видно их нерушимое присутствие — в вересково-ромашковом дурмане, приходящем с первой весной, и в предоконных зазорах обычных домов, в которых люди живут своей неяркой, непритязательной, но целостной жизнью. Живут и умирают. Как и бабочки, распускающие самое себя медленно, сперва лишь будучи заточенным в тюрьму кокона, в вязкую плоть гусеницы… хотя кто-то так и остаётся вплоть до мига своего последнего полета на пожарище великой любви и гневливой страсти всего лишь гусеницей, которая никогда не станет бабочкой.

Попавший под мясорубку политической конъюнктуры и текущего в тот час исторического момента, а потому вынужденно пролежавший на полке больше года полнометражный дебют японского режиссёра Кацуо Куроки, фильм «Тишина без крыльев» весьма примечателен с точки зрения применяемого постановщиком киноязыка, оставшись при этом по довольно злой прихоти в абсолютной тени куда более прославленных работ Осимы, Синдо, Тэсигахары и прочих представителей «японской новой волны», преимущественно опиравшихся в своих авторских киноопытах на сугубо выморочный и по-эстетски марочный мир постмодернистских иллюзий, где реальность и вымысел не пришиты друг к другу никакими явными стежками. Киноязык ленты чрезвычайно пластичен, даже антропоморфен, неуловим в своей ускользающей порой чистоте кинематографического высказывания, не претендующего на сиюминутную злободневность, но опирающегося на свою очевидную универсальность. Куроки в границах одного кинотекста, разорванного на микроистории, вместе с оператором картины Натсуо Сузуки смешивает пряное разнотравье киноприемов, по итогу суммируя в единый монолит находки нового кинематографа шестидесятых. Монтажные фразы ленты в том или ином сюжетном сегменте умело зарифмовываются с работами Годара, Рене, даже кажется, что порой в этом нарочито свободном киноизьяснении виден почерк Сергея Урусевского: чуть ли не те же ракурсы камеры, построение композиции кадра, его наполнение, не говоря уже о том, что на идеологическом уровне «Тишина без крыльев», затрагивая, впрочем, лишь по касательной тему войны, как и «Летят журавли» постулирует вечное противоборство личного и исторического, инаковости любви к женщине и родине, хотя, конечно же, Куроки-сан в большей степени творит на кинопленке ретроспективный (с точки зрения выбранной формы повествования) и интроспективный (за счет глубокой авторской самосозерцательности и наличию прорисовки во всех героях ленты психологии самонаблюдения, самокопания) философский трэвелог, историографический и психофизиологический портрет японского общества, переживающего один из ключевых своих моментов. Впрочем, фокус авторского внимания лишён излишней педализации окружавшей режиссёра меняющейся истории, на которую он смотрит скорее отвлеченно, отстраненно, непредвзято, меняя ракурс художественности на документальность и по возможности тасуя жанровые карты столь часто, сколь позволяет это сама кинокартина, самым точным определением которой является структурированный поток сознания, находящийся во власти значимых мелочей, из которых на самом деле и состоит тот абсолют непостижимого бытия, не позволяющий принимать фильм лишь как комментарий к тем социальным, экономическим и политическим процессам всей послевоенной Японии, ибо авторская абстрактность срезает любые попытки к поверхностности прочтения этой киноленты.

На экран выплескиваются массовые демонстрации, бунт молодежи против старых правил жизни, истории разочарования, любви, жизни и смерти, политические и военные интриги, измены и предательства, объединенные между собой не только пунктиром панорамного охвата общества, но и преследующим всех и вся образом бабочки (первая сцена фильма перед титрами фактически напрямую указывает на магистральный ее символ), проходящей все стадии своей генерации, и загадочной Женщины, укутанной в кокон черной траурной одежды, закованной в кокон своей множественности физических воплощений — впрочем, Смерть и не может быть иной, она к каждому ищет ключик и кого карает, сперва наказывая невыносимыми муками души, а к кому бывает и милосердна, парадоксально обретая в самой себе жизнь, даже размышление об атаке на Хиросиму и Нагасаки не выглядит дидактическим или демагогическим, мысль политическая в фильме растворяется в обобществленном авторском мировосприятии, в котором много больше тревоги, чем надежд на лучшее, ибо срок жизни бабочки короток, а дар бессмертия человек пока что не заслужил, лишь маету да суету в ночной тишине, ворующей право на истошный крик, на негу, на обретение хотя бы бликов в этой червленой воде жизни. «Тишина без крыльев» — это нарративно свободная от всяких притязаний на реконструкцию быта кинопоэма, напоенная до пьяна занимательной идейной рефлексией протогуманистического и противопоставляемого ему некрореалистического плана, нарочито эклектичное и в то же время совершенно гармоничное кино о новом порядке бытия, в котором место витального полета заместило сбывающееся предощущение неизбежной смертности, хрупкости, разрушительности и той силы хаоса, с которым совладать никто не способен по умолчанию. Хотя, как писал Басё, «И осенью хочется жить

Этой бабочке: пьет торопливо

С хризантемы росу». Полет этой бабочки завершится в Хоккайдо, конец пути, смиренное оправдание тленности и бренности всего сущего, цикличность, замкнутая на себе.

Посвящается дорогой Jezebel_k

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ