Современникам посвящается

Современникам посвящается

И я не горю желаньем лезть в чужой монастырь,
Я видел эту жизнь без прикрас.
Не стоит прогибаться под изменчивый мир,
Пусть лучше он прогнется под нас.…

Лирическая драма, чувственная и тонкая, приятная для восприятия. Именно так хочется характеризовать этот фильм. Здесь можно многое увидеть, рассмотрев. Можно ничего не заметить вовсе. Тогда — а что? А почему? А зачем? Не затуманят головы, не напрягут мыслью сознание. Стало быть никто не в накладе. И думающая публика зачерпнёт пригоршню-другую живительной влаги, и непритязательный зритель отдохнёт глазом, зевая. Как равнинная река несёт картина повествовательный сюжет, лишь редкие всплески на поверхности напоминанием драматизма.

Сегодняшний день. Москва. Двадцатичетырёхлетний студент отчисляется из института — пропуски занятий, не сданные зачёты. Сдержанное объяснение с родителем по этому поводу. Как наказание — лишение доступа к автомобилю, изъятие денежной карты. Исправляйся, учись, подумай над происходящим. Усугубляет ситуацию «единственная и любимая» — «с милым рай и в шалаше, если милый атташе» — нет эквивалента покрытия любви, нет месту ласки. Вот такое распутье. Вот такой сюжет. На всех фронтах полный провал. Скучно? Не трогает? Не забавляет? А Вы не спешите с выводами. Не спешите.

В палитре образов режиссёр очерчивает наших современников. Это лица сегодняшней страны. Разные, противоречиями наполненные. И двадцать им здесь, и тридцать, и сорок, и пятьдесят… Кто ближе Вам? Кто для Вас ясен по своей сути? Здесь нет вымарывания. Здесь нет раздела на плохих, хороших, униженных, оскорблённых. Здесь мы. Обнажённые автором. Хронометражём отведённого времени, посечённые.

Александр в 24 года, увы, «пустой бамбук». Он ещё не заработал ни копейки, — говорит о нём отец, и что ещё более страшно, — возможно и не заработает. Вот так вот. Он артистичен, не без способностей, но лишён внутреннего стержня. Воспаряет мыслью в высоты полёта, но хватает этого лишь на слова. Ни поступков, ни дел. Ребёнок выросший без матери. Хорошо если взрослость к нему когда нибудь всё таки придёт… А вот его сокурсница и сексуальная партнёрша наоборот кладезь продуманного прагматизма — денег дай. Не можешь обеспечить — лягу под другое тело. Цинизм современного века. Порок без стыдливого прикрытия. Всё продаётся, всё покупается. И как утверждение этой мысли та двадцатилетняя кукла, что привезена на дачу для сексуальной утехи, — вот она точно знает, чего хочет, — восклицает персонаж Сергея Пускепалиса.

Следующее звено в цепочке — тридцатилетние. Маша — сентиментальности полна. Она дочь своей матери. А мать — это искусство советского времени, кристальная слеза, водкой заливающая и радость и горе. Жертвенность, доверчивость в ней. Внимание и участие чужого человека толкают её в его объятия, толкают её в… пропасть. И Ольга Лерман отзвуком Розы Хайруллиной. А Роза Хайруллина вчерашняя Ольга Лерман. Одна к одной. И истории их как под копирку… У Вас нет будущего! Страшно.

Сорокалетние (с хвостиком). Отец. Кого мы видим здесь? Новый русский. Во время избирательной компании успел «отжать» себе «на масло с икрой», — так, примерно, его характеризует сын. «Дела» заботят его. Даже на разговоры с отпрыском не хватает времени. Противовесом — семья домработницы (и в скупости диалога — 300 000 рублей и 20 000 рублей пропасть разницы). Весьма доходчиво. Весьма примечательно.

Вот такой срез общества приготовлен автором. И интересен каждый из персонажей. И нет проходного образа. А почему? Перед нами лица не вымышленные. Ежедневно нами встречаемые. Они узнаваемы. Они близки и понятны как А и Б.

Судит ли автор кого либо? Нет. Жизнь в радуге красок зрителю. Слезой ли готовы умыться, улыбкой ли ответите на пассажи героев. Какая разница. Нам предлагается узнать себя. Всего лишь.

Сценические оформления «не пустой звук». Мысль уловима в каждом мини сюжете. Чуть-чуть следует напрячься, чуть-чуть лишь подумать. И «фотосессия» высмеиванием сегодняшних кастингов (лишь поняла дух времени эта седая женщина, лишь осознала, что не требуется прибегать к экспромтам в духе К. Станиславского — и сразу же успокоилась, и сразу же вердикт бесполезности), и пастельное рандеву «ребёнка» с женщиной насмешкой над созревшими физически, но умственно не окрепшими, и пустота стерильной детскости среди развалин с погружением в мир сказочных грёз с эльфами… И в прочих сценах — тоже «лови» и «черпай». Даром отдаёт автор мысли.

Разве не наслаждение?

А что печально — женские лица обновляются, а двор, колодец, подземелье всё те же…

Мальчик не взрослеет. Страна не меняется. Или я ошибаюсь?

8 из 10

Источник