«Соль слез» Филиппа Гарреля: Мелодрама о свободной любви без «Тиндера»

В конкурсе фестиваля показали новую черно-белую работу французского классика, отца Луи Гарреля. О взгляде старого мастера на мебель, отношения и женщин рассказывает Василий Корецкий.

Филипп Гаррель — ветеран французского кино из поколения, следующего за режиссерами новой волны (пик его творческой активности пришелся на 1970-е, тогда Гаррель снимал радикальные фильмы-эксперименты об утраченных иллюзиях 1968 года, активно вводя в кино инструментарий современного театра). Сейчас Гаррелю за 70, и он делает фильмы об отношениях мужчин и женщин, сообразные его возрасту. К середине 2010-х эти малофигурные драмы стали совершенно камерными, черно-белыми, рассказывающими о жизни и любви небогатых парижан — университетских преподавателей, документалистов или, как в «Соли слез», ремесленников и медработников. Типичные сюжеты любви тасуются, как карты в колоде: ревность, измены, любовь втроем и вчетвером, слабости, предательства, маленькие и немаленькие житейские катастрофы.

Гаррель верен не только теме, но и своей немолодой команде: начиная с 2013-го («Ревность») он работает с одним и тем же оператором (Ренато Берта) и сценаристами (Жан-Клод Карьер и Арлетт Лангманн). Актеры варьируются: иногда в главной роли он снимает своего сына Луи, а в последних двух фильмах у него играет Луиз Шевильот — молодая актриса, уже удачно сыгравшая в «Синонимах» (фильм-победитель прошлого Берлинале) и в новом фильме Пола Верховена («Святая дева» про лесбийскую связь двух монахинь).

Здесь Шевильот играет Женевьеву, одну из трех любовниц молодого столяра Люка (Логанн Антуофермо), провинциала, только что поступившего в главную столярную школу Франции и тем исполнившего мечту своего пожилого отца, тоже краснодеревщика. Но во время поездки в Париж на экзамены Люк познакомился с Джамилей (Улайя Амамра), и роман с Женевьевой, которая твердо намерена выйти за Люка замуж, проходит под звук телефонных разговоров с Парижем украдкой, пока Женевьева моется в душе или выходит во двор. Бросив в итоге Джамилю, Люк оставляет и Женевьеву (беременную) и уезжает на три года в Париж. Там юный донжуан находит себе девушку под стать — Бетси (Сухейла Якуб), которая любит Люка, но спит и с другим. В конце концов окончательно зашедший в тупик отношений Люк вдруг понимает, что жизнь не всегда мелодрама, а часто трагедия.

«Соль слез» Филиппа Гарреля: Мелодрама о свободной любви без «Тиндера»

Налет сказки, странное, едва уловимое смещение реальности есть во всех фильмах Гарреля про современную жизнь. В «Соли слез» этот эффект достигается легкой, но горькой ностальгией режиссера по старому, уходящему порядку, при котором люди делали вещи руками, писали друг другу письма, а если звонили по телефону (герои фильма пользуются сотовыми, но не смартфонами), то лишь неловко бормотали что-то в трубку. В кадре нет ни компьютеров, ни планшетов, хотя они презрительно упоминаются отцом главного героя в важном диалоге о профессии. Люк спрашивает отца-краснодеревщика, почему тот не стал дизайнером мебели. Отец отвечает: но зачем? Вся мебель уже придумана. Но ведь когда появились телевизоры, понадобилось придумать тумбу для ТВ, парирует сын. И кому они сейчас нужны? Все смотрят кино на планшетах!

Так же и сюжеты старых жанров кино, привычных Гаррелю, оказываются лишними в новом мире. Герой, с утра бегущий к почтовому ящику и с волнением распечатывающий письмо от любовницы или прямо подкатывающий к девушке на улице с предложением встретиться попозже, невозможен в эпоху «Тиндера». Потому персонажи фильма и кажутся несколько призрачными.

«Соль слез» Филиппа Гарреля: Мелодрама о свободной любви без «Тиндера»

Впрочем, не стоит смотреть на «Соль слез» как на старческое брюзжание. Это просто прозрачная и увлекательная история любви, и нам было очень непросто рассказать сюжет, не вляпавшись в спойлеры. Даже вроде бы символическая профессия героев — краснодеревщики, живые ископаемые маломобильного аналогового мира — выбрана не как метафора, а чисто из практических соображений (ими же, точнее, супернизким бюджетом, определяется и стилистика последних фильмов Гарреля). Дело в том, что полумрак столярной мастерской показался очень живописным режиссеру и оператору. Так же и обилие обнаженки в фильме продиктовано практическим вызовом времени: в наши дни глупо отворачивать камеру в окно, после того как герои легли в постель, но видеть эксплицитный секс на экране тоже мало кому приятно. Гаррель придумал гениальное решение — снимать обнаженных женщин как статуи в музеях.

Да и весь фильм можно смело сравнить с мраморным изваянием времен Возрождения: вроде бы холодный, сдержанный, условный материал — и вдруг в нем ясно видишь пульсацию настоящей жизни.

Василий Корецкий