Со всем пиететом

Однажды в альтернативном средневековье, где вместо чумы и антисанитарии властвовали волшебство и песни-пляски, нелегкая принесла одну колдунью ко двору одного принца. Принц был высокомерен, а колдунья обидчива, в результате чего принц обзавелся рогами и шерстью, а колдунья еще раз доказала, как важно быть осторожным при общении с незнакомой женщиной. Чтобы принц, упаси небо, не привык к своему волосатому существованию, колдунья оставила ему розу с наказом — до тех пор пока с нее не упадет последний лепесток найти девушку *склонную к зоофилии* которую он взаимно полюбит.

История любви Красавицы и Чудовища имела множество экранизаций, среди самых известных — аляповатый французский фильм с Сейду и Касселем, популярный диснеевский мультик начала 90-х и классический фильм Кокто. Но при бесконечном многообразии бесчисленных экранизаций бессчетного числа самых разных фильмов мне еще никогда не доводилось видеть столь дотошного ремейка. Билл Кондон в лепешку расшибся, чтобы перенести все мельчайшие нюансы мультфильма на большой экран. И в этом заключается его главное достижение и основной недостаток. Огни свечей кружат голову, бархатистость роз ощущается через экран, а от песен и танцев обеденной посуды захватывает дух, но все это — лишь достойное повторение того, что уже было, без новинок или переосмыслений (не считать же за открытие пресловутый рейтинг?). Единственное, чем может откровенно похвалиться лента, так это исполнителями. Гастон во плоти мог быть только Люком Эвансом, а убойное ехидство Люмьера под силу передать разве что Эвану Макгрегору. Второстепенные персонажи вообще — как выстрел в яблочко (а вовсе не беспорядочная пальба в спину Чудовища) И пусть Эмма Уотсон не настолько прекрасна как Белль, а Дена Стивенса просто чудовищно мало, они все равно возвращают ту сказку почти 30-летней давности, которую мы смотрели детьми.

С другой стороны, сказочный сюжет не стал менее схематичным от того, что в нем появились живые люди. Даже наоборот — трогательные диалоги мультперсонажей в киноформате вышли довольно невнятными, а волшебная условность истории растворилась в связке мизансцен. И как обычно, чтобы прикрыть логические дыры сюжета в игру вступил Его Кинематографическое Величество 21 века — визуал. Конечно, нынешний уровень компьютерных технологий не предполагает серьезных косяков (также как заявленный бюджет фильма x_x), но бал в столовой действительно неприлично красив, а мимика канделябра-Люмьера вполне может претендовать на Оскар. Душераздирающая сцена умирания-засыпания интерьера со смертью хозяина наверняка исторгла потоки слез из мягкосердечных зрительниц. Да и в целом условно-живые обитатели заколдованного замка получились ярче и человечнее, чем живые фактически. Трусоватый Когсворт и заботливая миссис Поттс, поющий гардероб и всегда-на-посту вешалка — посуда и мебель подчистую переиграла даже самодовольного Гастона и его зефирно-мягкого Лефу (и даже рейтинг 16+ не помог) Но!

Есть фильмы как целостные истории, в которых «убавить луч иль тень отнять» нельзя — каждая деталь на своем единственно возможном месте. И есть картины, в которых запоминается одна-единственная сцена — например, поцелуй Ханны и Джейкоба в «Этой дурацкой любви» или сцена превращения Чудовища в человека здесь. На самом деле даже меньше — крупный план его глаз, лучащихся, наполненных счастьем до краев до донышка и момент, когда Белль его узнала. И все. Ради этого, воплощенной в живых людях сказки из детства, наверно, уже стоило бы посмотреть весь фильм.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ