Сексуальное перевозбуждение или фантасмагоричные пути принятия действительности

Сексуальное перевозбуждение или фантасмагоричные пути принятия действительности

Спорная, яркая по психоэмоциональному насыщению, живая и пахнущая смертью картина Жермен Дюлак — поистине нечто прорывное и экстравагантное, нечто ступившее на сцену авангардного экспериментального кино. Есть совершенно разные теории о том, кто всё таки является своеобразным «зачинщиком» сюрреализма в кинематографе. Я все же считаю первым сюр фильмом — короткометражку Рене Клера «Антракт», снятую по заказу шведской балетной труппы. Уже тогда этот знаковый французский режиссер использовал приёмы, которые были актуальны через много лет при создании жанрового кино. Ну и конечно был вдохновлен картинами сюрреалистов, бывших тогда в расцвете своих творческих всплесков. И, вероятнее всего, тоже был в каком-то роде приверженцем фрейдизма, разгорающегося в то время с нарастающими силами. Хотя за этот факт ручаться не приходится, так как после «Антракта» Клер не снимал ничего подобного.

Ну, возвращаясь к нашим баранам. «Раковина и священник» — это, несомненно, значимый киноэксперимент. Адаптационная музыка Ларри Маротта кажется странной с первых аккордов. Она будто выпала из времени и предстаёт совершенно не подходящей. Но по мере углубления правильность ритма плавно начинает ощущаться и уже просто не можешь представить какая еще музыка может сопровождать действия. Оригинальная же мелодия кажется неприятной на слух. Субъективно, конечно. Сразу же в глаза бросается излюбленный сюр прием — замедление или ускорение происходящего, что создает глубокое чувство ирреальности или сна. Практически сразу появляется ощущение, что мы что-то употребили перед просмотром фильма. Не пугайтесь, для сюрреализма, а особенно для первой волны — это совершенно нормальное явление. «В чем же суть? Где же смысл всего, что мы посмотрели?» — непременно спросит несведущий зритель. Самое, на мой взгляд, прекрасное в сюрреализме — его непонятная ясность. Всё предельно простое и ясное завуалировано такими толстыми нитями, что едва ли ваша голова останется цела от такой вуали. Чтобы разгадать мистификации сна, чтобы хоть немного более точно приблизиться к действительности, пытайтесь мыслить критически. Но часто получается так, что понимание одного зрителя может разительно отличаться от понимания другого. И это нормально.

Дюлак своим психоэкзальтированным коротким метром дает нам возможность подсмотреть фантасмагоричный сон молодого священника. Вступив на путь служения Богу, каждый католический священник должен принять обет безбрачия — целибат. Наш священник не исключение. Сон этот, по сценарию, снится ему после исповеди молодой жены генерала. Мы можем только догадываться в чём каялась ему девушка. На мой взгляд, картина эта очень важна для понимания тяжести долга любого священника. То есть фильм так или иначе несет в себе если не философскую, то нравственную подоплёку, показывая реальную муку священников, закрывших себя этим обетом. Достаточно вспомнить момент, в котором священник сдирает с девушки верхнюю часть платья и остается с бюстгальтером в форме морских раковин в руках. Когда этот женский атрибут падает на землю, он загорается и вместе с пламенем уходит под землю. Невольно проводится аналогия с чем-то инфернальным. Якобы женщина для священника — нечто демоническое и неприкосновенное. Или же тот момент, когда он пытается догнать даму, но съемка из-за его спины раскрывает нам то, что девушки на самом деле нет, и гонится он за призраком собственного своего желания.

Что это? Декаданс или очаровательный экспериментальный авангард? Спорить об этом можно бесконечно долго, блуждая по коридорам сознания и подсознания, по которым бродил наш священник. Можно, как и он, открывать новые двери с фактами и примерами, но все же лучше, чтобы каждый составил своё собственное мнение как в целом о сюрреализме, так и отдельно об этом фильме. «Раковина и священник» — словно ожившая «Скрипка Энгра», созданная Маном Рэйем. Нечто прекрасное, непонятное и важное для эпохи.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ