Роберт Паттинсон о «Маяке»: «Все-таки это очень странное кино»

В прокате — психологический хоррор Роберта Эггерса, автора нашумевшей «Ведьмы». Мы поговорили с исполнителем роли молодого смотрителя маяка Робертом Паттинсоном о его актерском спарринге с Уиллемом Дефо, сумасшествии героев и неожиданной реакции зрителей.

Пока на горизонте маячит заглавная роль в «Бэтмене» Мэтта Ривза, Роберт Паттинсон активно утверждает себя в качестве актера камерного авторского кино. Отмучившись почти что в одиночном заключении на краю черной дыры («Высшее общество»), он продолжил мотать срок в «Маяке» Роберт Эггерса, теперь в компании Уиллема Дефо. Оба они играют смотрителей маяка, стоящего на голом острове у берегов Новой Англии. Герои заперты в ветхом здании, как в тюрьме, и обречены штормом на бессрочное пребывание среди мокрых камней и ледяных брызг. Пойманные в этой ловушке мужчины постепенно сходят с ума от тоски и пьянства, яростно ссорятся, слезливо мирятся и все сильнее ощущают жуткое присутствие потустороннего.

Роберт Паттинсон о «Маяке»: «Все-таки это очень странное кино»

— Роберт, у вас в последнее время столько удачных ролей , что это начинает попахивать какой-то мистикой. Как вы их находите?

— Просто я играю только на тех позициях, где можно нанести решающий удар. (Делает движение, будто замахивается бейсбольной битой.) Стараюсь точно попадать в цель, а не сниматься в фильмах, про которые еще не известно, понравятся они зрителю или нет.

— А про фильм Эггерса сразу было понятно?

— Да, он особенный режиссер и сценарист. «Ведьма», с моей точки зрения, просто шедевр. Мне часто говорят, что с моей внешностью нужно играть английских джентльменов. Но какой же из меня джентльмен, сами посудите. Эггерсу я сразу сказал, что хотел бы получить какую-нибудь совсем безумную роль, и, прочитав сценарий, понял: если это не настоящее безумие, то что тогда?

Но «Маяк » — это еще и по-настоящему сильная история, в которой очень правдиво и точно показан быт побережья Новой Англии конца XIX века. Ну, и получилось, кажется, не без юмора.

Роберт Паттинсон о «Маяке»: «Все-таки это очень странное кино»

— В шкуру сходящего с ума человека вы тоже влезали шутя?

— Когда в лицо хлещет дождь и вокруг завывает ветер, легко изображать настоящую драму. Все, что помогает вжиться в роль, — это скорее удовольствие, а не насилие над собой. Хотя когда напряжение постоянно нагнетается, можно и правда легко поехать крышей. В общем, особенно стараться не пришлось. (Смеется.) А если серьезно, то моего Ифраима выводит из себя то, что все его старания и тяжелая работа не оценены по достоинству, он считает, что заслуживает большего, и его волнение нарастает. Переломный момент происходит, когда Томас говорит Ифраиму: «Ты думаешь, что в твоем молчании есть какая-то загадочность. На самом деле ты просто пустышка». По-моему, это очень обидно слышать, особенно от человека, которого ты считаешь своим соперником. Кажется, это и было для него последней каплей.

— Читала, что перед съемками вы много репетировали. Это помогало или больше мешало?

— С одной стороны, репетиции помогают, но иногда нужна живая реакция на партнера. Я, конечно, не сильно заморачивался, просто боялся, что Эггерсу может не понравиться результат. Ведь я люблю задействовать мимику, а если весь запал выплеснуть на репетициях, то к моменту съемок может уже ничего не остаться.

Роберт Паттинсон о «Маяке»: «Все-таки это очень странное кино»

— И много осталось пространства для импровизации?

— Все диалоги были по сценарию. Но когда мы с Уиллемом не на шутку сцеплялись и крушили все вокруг, то невозможно было ничего предугадать, и совершенно неожиданно для себя мы оказывались совсем не там, где собирались закончить сцену. Например, в сцене, где мы ссоримся из-за стряпни Томаса. А еще мое состояние во многом зависело от того, сколько я перед этим выпил кофе.

— То есть ваш секрет в кофеине?

— Ну, с ним или без него, но нужно было глубоко входить в образ перед каждой сценой, ловить состояние. Дело в этих длинных дублях: мне постоянно казалось, что я должен поймать волну, а если что-то шло не так, меня это сбивало, и сразу хотелось все заново переснять. Мне Эггерс потом сказал, уже когда монтировали, что из моих дублей хорошими были, скажем, первый и двадцатый.

Роберт Паттинсон о «Маяке»: «Все-таки это очень странное кино»

— Когда соглашались на роль, для вас было важно, что вы будете играть с Уиллемом Дефо?

— По-моему, роль первым получил я, а Уиллем Дефо уже через пару дней.

— Можете назвать себя его поклонником?

— Безусловно, но в то же время его появление стало для меня неожиданностью. Со всеми этими мужскими разборками на его месте скорее представлялся накачанный громила, этакая темная личность. Уиллем исполнил эту роль намного легче. Даже когда его персонаж строит всякие козни, во всем этом есть что-то очень комичное. Но в гриме и костюме он выглядит так, будто сошел с фотографии рыбаков конца XIX века, словно в прошлой жизни он и правда был смотрителем маяка.

Роберт Паттинсон о «Маяке»: «Все-таки это очень странное кино»

Роберт Паттинсон о «Маяке»: «Все-таки это очень странное кино»

— А как насчет ваших прошлых жизней, если можно назвать прошлую главу  вашей карьеры? Роль в «Сумерках» не мешает вам искать новые образы и типажи?

— Я все время ищу необычные сценарии и персонажей. Печальная получится карьера, если ты не можешь играть роли, которые отвечают твоим творческим запросам, наполняют тебя. Что касается «Сумерек», то я и подозревать не мог, что у фильма будет такой успех. Но я не пытаюсь убежать ни от него, ни от какого другого проекта, а просто делаю то, что в данный момент мне кажется правильным и желательно отличающимся от прошлых работ.

— Все сейчас говорят о вашей предстоящей роли Бэтмена. Уже готовитесь? Мерки для костюма супергероя сняли?

— Только начал репетировать. Сейчас с этим просто: тебя помещают в сканер — и все, мерки готовы. Приятно, что съемки будут в Британии. Так давно здесь не снимался, фактически со времен фильма «Гарри Поттер и Кубок Огня», где я играл Седрика Диггори.

Роберт Паттинсон о «Маяке»: «Все-таки это очень странное кино»

— И последний вопрос снова про «Маяк». Вы довольны результатом?

— Когда впервые посмотрел фильм на большом экране, я подумал: «Все-таки это очень странное кино». Но потом увидел, как на него реагируют зрители. Стало ясно, что он достучался до них. Может быть, потому что фильм получился очень экспериментальным и бьющим в основном по подсознанию. Если честно, я даже не ожидал такой позитивной реакции; думал, он понравится только любителям ужастиков. В общем, я был приятно удивлен и понял, что зритель изголодался по таким проектам. Может быть, теперь студии будут снимать больше таких фильмов.

Юлия Калантарова