Режиссер Джеймс Бобин: «Я мечтаю обнять Чеширского кота»

Режиссер Джеймс Бобин: «Я мечтаю обнять Чеширского кота»

Постановщик сказки «Алиса в Зазеркалье» Джеймс Бобин в разговоре с КиноПоиском объяснил, почему ему было непросто после «Маппетов» браться за игровой фильм и почему именно он перенял режиссерский пост после Тима Бёртона. Заодно мы узнали, как Алиса стала феминисткой, почему расплавилась камера и вспомнили Ларса фон Триера.

Британский режиссер Джеймс Бобин известен у себя на родине как создатель таких знаковых персонажей как Али Джи, Борат и Бруно, которых играл Саша Барон Коэн. Один из авторов комедийного сериала «Полет Конкордов», Бобин дебютировал в кино комедией «Маппеты» в 2011 году. Фильм неплохо показал себя в прокате и вернул былую славу Кермиту, мисс Пигги и другим кукольным персонажам.

Когда Бобину предложили режиссерский пост проекта «Алиса в Зазеркалье», многим казалось, что его кандидатура — не лучшая замена Тиму Бёртону, снявшему «Алису в стране чудес». Но Джеймс, как никто, подходил на эту роль. Всю юность он провел в Оксфорде, том самом городе, где когда-то Льюис Кэрролл писал рассказы о девочке по имени Алиса. Джеймс знает каждый уголок, каждую улочку, каждое укромное место, где когда-то вдохновлялся писатель. Бобин, изучавший, историю в Оксфордском университете, знает о викторианской эпохе почти все, любит иронизировать на эту тему и придумывать вокруг нее смешные ситуации. С одной стороны он рациональный историк, блещущий умом, а с другой — фантазирующий сатирик.

— Джеймс, трудно ли Вам было переключиться после «Маппетов» на сказочно-фантастический проект?

— Конечно, нелегко. Разница между этими проектами — колоссальная. В первую очередь, нужно помнить, что «Маппеты» — мир, созданный без компьютерной графики. В этом смысле, взявшись за «Алису», я оказался по другую сторону и технических, и художественных баррикад. Получилось, что я бросил вызов сам себе, ведь я впервые работал с компьютерной графикой в таком масштабе. И все же мне хотелось, чтобы герои этого фильма «жили» не только в компьютерных эффектах, но и в привычных традиционных декорациях. И мы построили их немало, несмотря, — а может быть, отчасти, и вопреки — большому количеству графики, которое было предусмотрено сценарием.

Зритель видит на экране, например, настоящий дом родителей Шляпника, обычную деревню, где живут обычные фермеры. Мне кажется, что во многом благодаря этому решению многие кадры, да, наверное, и вся картина получилась более достоверной, человечной, чем «Алиса в стране чудес» Тима Бёртона. На мою работу над этим фильмом сильно повлияли работы Джона Тенниела, который создал иллюстрации знаменитой книги про Алису.

Режиссер Джеймс Бобин: «Я мечтаю обнять Чеширского кота»

Иллюстрация Джона Тенниела к «Алисе в стране чудес»

— Признавайтесь, как вы получили эту работу?

— Каждый день задаю себе этот вопрос! Я работал на компанию Disney, заканчивал очередной проект. И мы с руководителями студии начали думать, что мне делать дальше. Кто-то упомянул «Алису в Зазеркалье», и я сказал, что знаю Алису очень хорошо, так как в Англии книга о приключениях этой девочки есть в каждом доме. Была она и у моих бабушек, дедушек, была и у меня. Каждый англичанин на ней вырос. Мне импонировали сюжеты, интонации, интеллект Льюиса Кэролла, но не верилось, что получу шанс сделать сиквел к фильму Тима Бёртона, да еще и привнести в его историю мое собственное понимание этой английской классики и опыт работы в комедийном жанре. Мне всегда казалось, что и Кэрол в своих произведениях не чужд юмора, иронии, — ведь он был не только сказочником, но и довольно известным сатирическим писателем, а нередко и своеобразным «социальным комментатором». Он часто высмеивал обычаи, привычки англичан викторианского периода, и в то же время любовался соотечественниками, ценя их юмор, жизнестойкость, трудолюбие. Я вполне разделяю и исторические, и современные вкусы британцев, и я сразу понял, что сатира и юмор — это как раз то, что я могу привнести в мир «Алисы» Тима Бёртона.

— Каков же ваш социальный комментарий в «Алисе в Зазеркалье»?

— Это очень хороший и важный вопрос. Первое, к чему я обратился при подготовке к съемке «Алисы» — к изучению того, как это произведение было сделано. Я помню, как учился в университете в Оксфорде, где катался на лодке по той самой реке, где Льюис Кэрролл рассказывал эту скажку Алисе Лидделл, прототипу книжной Алисы. Я заинтересовался историей настоящей Алисы. Она родилась в 1850-х. Тогда я подумал: это же то самое десятилетие, в которое родилась Эммелин Панкхёрст, впоследствии ставшая лидером британского движения суфражисток. Ее рождение пришлось на поколение женщин, которое отказывались принимать исторически сложившуюся теорию и практику женской социальной второразрядности. Они считали себя равными мужчинам.

Льюис Кэрролл предвидел движение за освобождение женщин от домашнего рабства, за уравнение их в социальных, избирательных, профессиональных и других правах с мужчинами. Женщины новой эпохи не будут похожи на его мать или кого-либо из ее поколения. И Кэрролл выразил это в своей героине, образно говоря, вплетя в ее волосы блестки ума, придав ее характеру смелость, стойкое нежелание мириться с тем местом у очага и в детской, которое ей было отведено традицией.

Тим Бёртон первым подчеркнул эту важную деталь в своей «Алисе», а я продолжил развитие этой идеи в своей. Например, добавил сцену, в которой мы видим Алису капитаном корабля. Я даже начал с нее фильм, чтобы все зрители с первых минут поняли, на что способна эта женщина. В наше время женское равноправие достигнуто далеко не во всех сферах социума, но я рад сделать хоть один маленький шажок в этом направлении, используя такое эффективное медийное средство, как кино.

Режиссер Джеймс Бобин: «Я мечтаю обнять Чеширского кота»

Миа Васиковска в капитанской форме на съемках

— Каково было вступать в мир Тима Бёртона и расширять его границы?

— Мне очень нравился первый фильм. Моя задача заключалась в том, чтобы соблюсти деликатный баланс между двумя мирами. Вселенная Тима — прекрасная, совершенно невероятная, безумно красивая в визуальном плане. Я хотел отдать этому дань, сохранив этот мир, но в то же время попробовать что-то новое. Мне повезло, что в сценарии наши герои путешествуют во времени, так как это создало пространство для воображения. Я расширял географию мест, которые уже были придуманы Тимом. В то же время я старался добавить реализма и человечности, детали исторической действительности. В результате моя картина вышла не такой фантастической, как у Тима. Наш фильм — приквел и сиквел одновременно. «Алиса в Зазеркалье» — композиционно необычайно сложная, даже запутанная история. Льюис Кэролл, будучи по основной профессии математиком, любил придумывать головоломки, необычные последовательности и неожиданные параллели. Книга делится на восемь глав, как шахматная доска, в каждой из восьми горизонтали которой — восемь клеток, по которым в разных направлениях перемещаются шахматные фигуры. В книге Алиса становится королевой. Но ведь и в шахматах пешка может стать королевой, если достигнет заветной восьмой горизонтали! И эту особенность, и многое другое мы взяли из книги «Алиса в Зазеркалье», но не стали пересказывать историю приключений Алисы целиком, поскольку для моего замысла это было не нужно.

— Какие декорации вы построили?

— Как я уже говорил, мы построили деревню Уитнерс Энд, это то место, где семья Шляпника держала свой магазин. Мне всегда нравились декорации, которые строили в шестидесятых, например, для фильма «Чарли и Шоколадная фабрика», — особенно нравился их размах. Я понимаю, что в любой момент могу добавить CGI и увеличить масштаб происходящего. Но в каких-то личных моментах мне все же больше нравится снимать в «настоящей» комнате. У актера должно быть внутреннее ощущение места, это очень важно. В открытом пространстве с синим экраном у тебя всегда слишком много выбора и никаких ограничителей, поэтому у режиссера реже появляются креативные идеи, ведь ему не нужно находить выход из сложных ситуаций. Вспомните хотя бы Ларса фон Триера после манифеста «Догма». Ему слишком легко было потеряться в том количестве возможностей, которые его окружали, ведь он снял все ограничители, какие только мог. В замкнутой комнате у тебя меньше возможностей, но это провоцирует появление массы новых идей. Надеюсь, моя любовь к физическим декорациям передастся и зрителям.

— Во время съемок «Маппетов» вы могли в любой момент обнять любой персонаж, а на съемках «Алисы» такой возможности не было.

— Да, это правда. И это очень грустно. Я мечтаю обнять Чеширского кота. К тому же в нашем фильме мы увидим его еще котенком. Потискать его было бы замечательно. Но, к сожалению, он состоит из виртуальных компьютерных частиц, которые не то что обнять, даже потрогать нельзя.

Режиссер Джеймс Бобин: «Я мечтаю обнять Чеширского кота»

— Расскажите о герое Саши Барона Коэна.

— Я помню, когда первый раз читал сценарий, Время там уже присутствовал, но не был персонажем. В книге он тоже есть, только мало кто его замечает. Там есть момент, в котором Шляпник говорит: «Я сижу на этой чайной вечеринке еще с прошлого марта, с того момента, как мы со Временем поспорили между собой». В представлении Льюиса Кэрролла Время было человеком, личностью. И я подумал, что это блестящая идея для создания образа антагониста. Почему бы нам не сделать Человека-Время, у которого Алисе нужно попросить разрешения взять Хроносферу, чудо-машину, которая перенесет ее во времени. Очень вежл иво у кого-то попросить — это так по-английски!

Когда уже есть персонаж по имени Время, тебе не хочется делать его воплощением абсолютного зла и чтобы смягчить его злодейскую суть, ты наделяешь его юмором, иронией. Ты размышляешь над образом Идиота, который, конечно же, должен быть убедительным, сверхуверенным в себе идиотом. И, разумеется, на ум сразу приходит актер Саша Барон Коэн. Никто, кроме него не умеет быть настолько уверенным в себе придурком! Я бы хотел, чтобы он был властным, деспотичным, но внешне хрупким и одиноким. И у Саши это отлично получилось. Он говорил голосом и с акцентом, типичными для среднеевропейского жителя, может быть, швейцарца или немца. Тембр его голоса напоминает голос известного немецкого кинематографиста (здесь Бобин намекает на Вернера Херцога — прим. редакции). Такие детали делают фильм очень смешным. Палитра языка в нем необыкновенно широка. Уверен, что Кэролл, которому нравились такие шутки, это бы высоко оценил. Ему наверняка пришелся бы по душе его Время, выведенный нами в образе Саши.

Режиссер Джеймс Бобин: «Я мечтаю обнять Чеширского кота»

— Раньше Джонни Депп был всегда самым сумасшедшим персонажем в фильме, теперь у него появился последователь. Соревновались ли они?

— Конечно. В этом фильме Джонни чувствовал, что его герой — главный, чья жизнь в центре основного конфликта «Алисы». В Шляпнике предыдущего фильма мне нравились хрупкость и уязвимость. Я постарался перенести эти качества в свой фильм, и у Джонни они вышли замечательно. Его герой — сумасшедший, но не в скучном смысле, а в очень интересном. Но в то же время, уязвимость Шляпника цепляет, как ничто другое. Ты понимаешь, насколько это искренне. И зрителям становится не все равно то, что происходит с героем Джонни. Они понимают Алису и сочувствуют ей — ведь человек, которого она любит, распадается на кусочки.

Но съемки не были грустными, напротив, мы часами проводили время с Джонни и Сашей на съемочной площадке, снимая их совместную сцену на чаепитии. Представьте себе очень жаркий день на студиях в Шеппертоне. Там нет кондиционера — ведь мы в Англии, а там не знают, что такое кондиционеры. Над нами висят сотни прожекторов и ламп, что повышает температуру в павильоне. В какой-то момент они говорили, говорили, говорили на протяжении девяти минут. Им было очень весело, они импровизировали. Джонни Депп и Саша Барон Коэн производят самые смешные звуки, когда снимаются в одной мизансцене! Но тут я повернулся к камере и увидел, что она плавится! И я понял, что пора остановиться. Пришлось прервать эту прекрасную сцену.

— Каким вы видите Джонни Деппа? Считаете ли вы, что он, скорее, комедийный актер, нежели драматический?

— Разнообразие его профессиональной палитры поражает. Он может изобразить кого угодно. Может развеселить, заставить пожалеть, разозлить. Он — великий актер. В первой сцене с Алисой в глазах его персонажа читается отчаяние. Шляпник безумно хочет, чтобы ему поверили, что его семья жива. Как я уже говорил, это и есть движущая сила фильма. Джонни успешно справлялся с нелегкой задачей быть с Сашей Бароном Коэном на одном комедийном уровне. Это, уж поверьте, совсем непросто! Саша — величайший комик и импровизатор. Джонни все любят, как и его героя, за которого все болеют, за которого переживают. Люди надеются на то, что с ним все будет хорошо.

Режиссер Джеймс Бобин: «Я мечтаю обнять Чеширского кота»

«Алиса в Зазеркалье» уже в российских кинотеатрах.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ