Он вам Пеймон

Для чего нам нужна «Реинкарнация»? Не обычная реинкарнация, которая ясно для чего и нужна вообще всем, а «Реинкарнация» как фильм. А для того, чтобы наконец-то попытаться ужаснуться чистому хоррору на большом экране с dolby surround. Чтобы закрывать глаза руками и смотреть сквозь пальцы. Чтобы, возвращаясь домой, озираться и светить фонариком в подъезд.

Компания А24 и одиннадцать её друзей-продюсеров устроили фильму маркетинговую акцию, замерив пульс двадцати зрителям в одиннадцати залах. Результат — смотреть можно, но осторожно, сердечникам приготовиться. Так что кладём пальчики на запястье — и поехали!

Мать художницы-миниатюристки Энни Грэхем скончалась в возрасте 78 лет. Она была настоящим долгожителем и вроде бы немного ведьмой: в семье Энни люди привыкли умирать пораньше. Отец заморил себя голодом, старший брат до своего последнего дня был уверен, что мама подселяет внутрь его тела каких-то людей. Старушка хранила в доме гримуары, помеченные подозрительным знаком, справочник по демонологии и другую сомнительную литературу.

У Энни есть странная некрасивая дочь Чарли тринадцати лет, которая рисует некрасивые рисунки, несчастный пугливый сын Питер лет так шестнадцати, а с виду дашь 25, и неясное чувство вины за всё, которое она пытается оставить в анонимной группе. А когда случается куда более страшное несчастье, к Энни подходит женщина из группы и предлагает просто поговорить. Для начала.

Кто ты, Ари Астер, человек, который заставил меня ёрзать, вздрагивать и материться неуверенным шёпотом, как будто мне 16 и я смотрю «Демонов» в видеосалоне? А что ты сделал с моими волосами? Они шевелились не только в кинотеатре, но и после, и это в совершенно безветренную погоду. Хорошо хоть не поседели. Известно, что Ари около 31 года, до своего первого большого фильма он снял несколько короткометражек, а для «Реинкарнации» сам написал сценарий. И как написал!

Как Киностивен Кинокинг, что-то напоминающее «Кладбище домашних животных». Страшный американский роман на внятном, выразительном, неспешном, лезущем чёрными пальцами прямо в душу киноязыке — с домами, чердаками, призраками и встречами на парковке у супермаркета.

И в центре романа — Энни в блистательном исполнении Тони Коллетт, немного недооценённой и уж точно недовостребованной актрисы, самой страшной из красавиц и самой красивой из страшных. Фильм длинный, чистый хоррор начнётся незадолго до конца, а в первые полтора часа Ари Астер погружает нас в тяжёлую психодраму, настигшую семью Энни, и крепко держит за затылки. Тут не только Энни — взять хотя бы Питера, долго-долго и жутко-жутко сидящего за рулём машины, да и вообще никто не фальшивит — но в первую очередь это её драма.

Говорят, есть два подхода к нагнетанию ужаса. Первый: двое сидят за столом, пять минут разговаривают, взрывается заложенная под столом бомба. Зритель в шоке десять секунд. Второй: двое сидят за столом, пять минут разговаривают, а перед этим нам показали, что под столом заложена бомба. И это совсем другие пять минут. Ари Астер заложил бомбу и стал разговаривать — неторопливо, но ускоряясь и акцентируя в нужных местах. Он рассказал нам об одиночестве, о непонимании и отчуждении, о чувстве вины, растущем снежным комом, и о борьбе с безумным горем, грозящем перейти в настоящее безумие. Астер мешает страх с отвращением и сочувствием, периодически приподнимая скатерть: смотрите, бомба — вот она, здесь. И благодаря своему таланту рассказчика (усиленному отличными работами Тони Коллетт и Алекса Вульфа) он получил возможность распорядиться финалом как угодно: взрывать эту бомбу, взрывать совершенно другую бомбу или не взрывать вовсе. История и так получилась на загляденье — человечная, безнадёжная, с огоньком, обезглавливанием, спиритизмом и надрывом. Особое внимание уделено насекомым: муравьям и личинкам есть чем поживиться, а долби-мухи летают прямо сурраунд вашей головы.

Знаю, но не скажу, какой именно путь выбрал Астер, но загривки наши он отпустил только лишь для того, чтобы взъерошить на них уже упомянутые волосы призрачной ледяной пятернёй. При этом режиссёр так ни разу толком и не применил надёжный jumpscare (по-нашему «бу!») и ни разу не грохнул по ушам децибелами, мастерски придерживая ужас почти весь фильм и постепенно отпуская вожжи в финале. Хорошо замаринованный зритель прожарился мгновенно: местами было очень страшно. Дебильное хихиканье в кинозале сменилось нервным.

Чем ещё хороши фильмы ужасов — это скромными бюджетами. Особенно если люди идут на них в кино. Кроме эксперимента с сердцебиением зрителей прикормили уважительными отзывами критиков после фестиваля Sundance, и десять миллионов долларов, привлечённые одиннадцатью друзьями-продюсерами на съёмки «Реинкарнации», легко окупились в первую неделю проката. Так что вполне вероятно, что мы увидим от Scary Ari (дарю никнейм) что-то ещё такое — авторское (или даже артовское), нешаблонное, интересное и пугающее. Будем держать руку на пульсе.

Источник