Однажды в Торонто

Эротическая зарисовка египтянина Атома Эгояна, давно живущего в Торонто, является попыткой «мужского» римейка знаменитого французского фильма Анн Фонтэн — «Натали». Именно попыткой, потому что, когда фильм был впервые представлен Эгояном на фестивале в Торонто он получил специальный издевательский приз: «Приз за то, что Торонто впервые снят в фильме, именно как Торонто, а не какой-либо другой город». Совсем не самая лестная оценка для претенциозного эротического триллера.

«Хлоя» начинается с небольшой предыстории, показывающей рушащийся мир одной обеспеченной и внешне счастливой семьи из Торонто — Дэвида и Кэтрин Стюартов. Семьи, которой в психологическом отношении давно уже нет. Стареющая Кэтрин (Джулианна Мур) все отчетливее ощущает кризис середины жизненного пути. Как и многие женщины в ее возрасте, Кэтрин добилась вершин профессиональной карьеры и материального благополучия, став известным гинекологом. Но в ее личной жизни, в том числе и сексуальной, отчетливо ощущается полная пустота и безнадежность, потому что ее эмоции и переживания давно не интересуют формально близких ей людей. У ее мужа Дэвида (Лиам Нисон) своя отдельная жизнь, наполненная легким флиртом с молодыми студентками, а единственный взрослый сын Майкл занят только своей новой подругой.

Что происходит, когда у человека отсутствует своя собственная уникальная жизнь? Правильно, он стремительно теряет самоценность, ощущение переживания полноты бытия и его сознание предельно сужается. Сужается настолько, что единственная цель жизни Кэтрин воплощается в навязчивой идее контроля над собственным мужем. Контроля до такой степени, что она готова пустить в свою жизнь, в свой мир совершенно незнакомого ей человека. Случайно встретившись с проституткой Хлоей (реверанс Эгояна в сторону легендарной лесбиянки из древнегреческой мифологии), Кэтрин решает использовать ее для того, чтобы получить достоверную информацию о тайной и давно не ведомой ей интимной жизни Дэвида, о которой она случайно узнает по сообщениям из его телефона.

Но, будучи потрясенной откровенностью эротических рассказов Хлои (эротизм которых, на самом деле, не выходит за рамки пересказа старых немецких фильмов для взрослых), Кэтрин внезапно открывает не только новые психо-сексуальные особенности мужа, но и свои собственные. Между двумя женщинами возникает спонтанное, неожиданное, но неизбежное чувство. Ведь героини Мур и Сейфрид, при всем внешнем и социальном различии, очень похожи внутренне. Клиентов проститутки Хлои не интересует ее душа, ее переживания, фантазии и эмоции. Мужу Кэтрин давно не нужны ни ее душа, ни, тем более, тело. Кэтрин все больше притягивает мир Хлои, как бабочку притягивает загадочный свет ночной свечи. Но не реальный порочный и лживый мир ее жизни, а просто красивый миф, придуманный самой Кэтрин, вообразившей, что в мире Хлои есть хоть какая-то чувственность и эротизм. Однако, скоро Кэтрин начнет понимать, что Хлоя не совсем та наивная молодая проститутка, которую она увидела в первую ночь их случайной встречи. И взрослая, умная, но такая наивная женщина, впервые за долгие годы ощутившая давно забытый эротический трепет, сама попадает в расставленный ею капкан…

Сравнение женской «Натали» и мужской «Хлои» очень интересно для понимания особенностей мужской и женской трактовки одной и той же истории. «Натали» Анн Фонтен стал одним из самых утонченных эротических фильмов в истории кино. Утонченным настолько, что в нем не было ни одной реальной эротической сцены. Эротика, пронизывающая каждый кадр «Натали», была растворена в декорациях летнего Парижа, в музыке, в предельно откровенных разговорах двух женщин, воплощающих в них свои скрытые фантазии и растворяющие сексуальные зажимы и комплексы. Анн Фонтен удивительно тонко показала, что настоящая эротика кроется не в позициях «Камасутры», а в эмпатии, любви и сопереживании между двумя людьми, на пересечении жизненных миров двух великолепных, но одиноких и, по-своему, несчастных женщин, каждая из которых увидела в другой свое дополнение.

В отличие от всех тонкостей «Натали», эротика в «Хлое» слишком прямолинейна, навязчива и груба. В этом отношении фильмы отличаются, как отличается летний, легкий и чувственный Париж и зимний, холодный и колючий Торонто. Как отличается эротизм в представлении египтянина и француженки, в представлении мужчины и женщины. Как отличается зрелая чувственность роскошной 40-летней Эммануэль Беар, блестяще сыгравшей роль Натали и наивный, угловатый эротизм 25-летней Аманды Сейфрид, сыгравшей Хлою. Одна знаменитая походка полностью одетой Беар, с которой она ходила по улицам Парижа, ее мимика, жесты, взгляд, настолько превосходят в своей эротичности полностью обнаженную героиню Сейфрид, как превосходит эротизм чувственных отношений со взрослой и опытной женщиной, понимающей, что такое быть женщиной, отношения с юной девушкой, еще не научившейся осознавать саму природу своей сексуальности.

Впрочем, до тех пор пока в первой половине фильма Эгоян полностью копирует «Натали», «Хлоя» смотрится довольно увлекательно. Как и в своих предыдущих работах, режиссер всячески использует грани сузившегося промежутка между вымыслом и реальностью, между мифом и правдой, чтобы внести в фильм определенную интригу. Но, когда Атом, в середине фильма, отрывается от первоисточника и зачем-то вступает на территорию лучших эротических триллеров Пола Верховена: «Основной инстинкт», «Щепка» и «Шоу-герл», то слабость его режиссерского стиля ощущается в каждом кадре. Откровенная лесбийская сцена между Кэтрин и Хлоей (в «Натали» она только подразумевалась), на которой Эгоян строил весь промоушен фильма, становится слишком грубой и явно лишней, а его очевидный финал слишком банальным для такой глубокой психологической драмы. Конечно, у «Хлои» есть свои несомненные плюсы. Например, великолепные съемки заснеженного Торонто на фоне завораживающей музыки Майкла Дэна и достойные актерские работы Джулианны Мур и Лайама Нисона. Но в итоге, безжалостно переделав изящную и чувственную французскую мелодраму «Натали», Атом Эгоян вылепил проходной, хотя и местами увлекательный психо-эротический триллер в стиле «Основного инстинкта», которому так не хватает глубины и утонченности, отличавшие его предыдущие работы.

Источник