Николай Хомерики: «Я решил стать проще и ближе к людям»

Николай Хомерики: «Я решил стать проще и ближе к людям»

С тех пор как его фильм «Сердца бумеранг» шел одной копией в московском «Пионере», а за режиссером закрепилось прозвище «Коля — одна копия», прошло четыре года. За это время Николай Хомерики, чьи первые фильмы участвовали в программе Каннского кинофестиваля, снял два телесериала и один фильм, который выйдет уже на 1200 копий — «Ледокол».

На первом, тизерном постере «Ледокола» с огромным айсбергом, грозно уходящим под воду, не было даже имени режиссера — только «от создателей „Метро“» и «основано на реальных событиях». И хотя на новой афише с Петром Федоровым внизу можно прочитать «фильм Николая Хомерики», это имя среднестатистическому кинозрителю, скорее всего, незнакомо. Его вспомнят разве что увлеченные авторским российским кино синефилы, заядлые читатели журнала «Сеанс» и, возможно, особенно внимательные телезрители, почему-то обращающие внимание на титры сериалов. Кто же снял «Ледокол»?

Николай Хомерики: «Я решил стать проще и ближе к людям»

«977»

«Снял его режиссер, который занимался каким-то сложным психологическим фестивальным кино, и тут решил наконец стать проще и ближе к людям, сделать простую эмоциональную историю, которая могла бы тронуть любого. А так.. родился я в Москве, сейчас живу в Петербурге. Переехал, потому что надоело в Москве и хотелось в Петербург. В какой-то момент уже устал от всей этой суеты», — говорит Николай Холерики.

От завода до Каннского фестиваля

Хомерики действительно родился в Москве в 1975 году, но последующая география его передвижений гораздо шире — ребенком он жил в Сочи, Новороссийске, Абхазии, потом вернулся в Москву и получил экономическое образование. Экономический факультет был выбран произвольно — хотелось стать студентом, а не бизнесменом, и поступал будущий режиссер, как и многие, туда, куда можно было поступить. Школьные мечты стать актером — «как Андрей Миронов» — были забыты. Зато именно в студенческие годы Хомерики стал посещать московский Музей кино, просматривая по три-четыре картины в день и постепенно влюбляясь в кинематограф.

Путь от бухгалтера на заводе «Coca Cola» до участника Каннского кинофестиваля лежал через магистратуру по финансовому менеджменту в Голландии и импорт бытовой химии. В Голландии Хомерики тоже нашел видеотеку с классическими фильмами, брал по пять кассет за раз, пересматривая классику и находя картины, которые в Москве увидеть было невозможно. Тогда же пришла мысль все-таки попробовать себя в режиссуре.

Николай Хомерики: «Я решил стать проще и ближе к людям»

«Сказка про темноту»

«Я решил, что если поступлю на Высшие курсы сценаристов и режиссеров, то все брошу и уйду в кино», — говорит режиссер. На курсы Хомерики приняли, а потом приняли и во французскую киношколу La Femis, после которой он получил работу на съемочных площадках у Филиппа Гарреля, Клер Дени, Лео Каракса и Филиппа Гранрийе. У маститых режиссеров Хомерики учился взаимодействию с актерами — и именно за тонкие, ненавязчивые актерские работы критики впоследствии будут хвалить его картины. С дипломной короткометражки «Вдвоем» началась история отношений Хомерики с Каннским кинофестивалем — в конкурсе студенческих работ его фильм занял второе место.

К «сложному психологическому фестивальному кино» Николая Хомерики относятся всего три полнометражных фильма. Это его дебют «977» и «Сказка про темноту», участвовавшие в каннской программе «Особый взгляд», и черно-белый, как сам режиссер говорит, «сложный и нудный» фильм «Сердца бумеранг», который в Канны не попал, а потому довольствовался домашней премьерой на Московском кинофестивале.

«977» у иностранных критиков вызвал ассоциации с «Солярисом» Тарковского — фантастический сюжет о научном сотруднике, измеряющем таинственный «индекс» человека, и длинные статичные планы коридоров абстрактного НИИ. Рецензенты на родине за длинными планами разглядели человечную, душевную интонацию автора.
«Сказка про темноту» — вроде бы «чернушная» на первый взгляд лента про одинокую милиционершу Ангелину — на поверку оказалась лиричной мелодрамой, в которой тишине отведена более значимая роль, чем диалогам, а серые и безликие интерьеры выглядят не убогими, а нежными и даже воздушными.

Николай Хомерики: «Я решил стать проще и ближе к людям»

«Сердца бумеранг»

«Сердца бумеранг» — черно-белая история молодого машиниста поезда метро, узнающего о том, что он может умереть в любой момент из-за болезни сердца — вышел в прокат четыре года назад. На одной копии, по договоренности с кинотеатром, чтобы он шел на экранах дольше, чем стандартные две недели. «Друзья шутили: „Коля — одна копия“. Можно было бы сделать 10 копий, но тогда через две недели он был исчез с экранов, — вспоминает режиссер. — Фильм сложный, черно-белый, нудный, поэтому, понятно, требовал определенных усилий, на которые не все зрители готовы. В этом фильме, мне кажется, я выложился, сказал то, что хотел сказать».

Человек с жабрами, канувший в Лету

Есть в фильмографии Николая Хомерики и своеобразный фильм-призрак — триллер «Беляев» по сценарию Геннадия Островского, работа над которым началась в 2007 году, но была остановлена из-за проблем с финансированием. Съемки так и не были завершены, но несколько лет назад в сеть попала нарезка отснятых фрагментов — и оказалось, что зрители потеряли удивительное по атмосфере и картинке кино.

«Беляев» рассказывал о результате секретного эксперимента по пересадке жабр младенцам, который в 1980-е проводила группа ученых-океанологов в надежде создать человека, близкого к идеалу. Спустя много лет ученые один за другим начинают погибать, и выясняется, что один из подопытных детей остался в живых и обладает способностью долго находиться под водой.

«Жалко, конечно, столько сил потрачено было», — говорит Хомерики, посвятивший «Беляеву» два года. «Ледокол», как признается режиссер, в чем-то стал для него продолжением этого незавершенного проекта: «Мы „Беляева“ снимали с оператором Федором Ляссом как и „Ледокол“. В „Беляеве“ тоже смывало в море человека, и я думал, как это снять, чтобы его смыло хорошо. В „Ледоколе“ это получилось. В „Беляеве“, как и здесь, была сцена шторма, а в „Ледоколе“ есть персонаж по фамилии Беляев. Хотя история, конечно, совершенно другая».

Николай Хомерики успел попробовать свои силы и на телевидении, сняв 12-серийный «Синдром Дракона» и 8-серийный «Тайны города Эн» «Первый уже вышел, выхода второго я все жду, проверяя каждую неделю программу Первого канала — вдруг поставили?», — волнуется режиссер. Несмотря на телеформат, сериалы «от Хомерики» носят фирменный отпечаток — это и камера Алишера Хамидходжаева, и вдохновение не современными, но классическими образцами советских детективов, и нетривиальные сюжеты, в которых люди и их неартикулируемые отношения важнее, чем стандартные драматургические конструкции.

Николай Хомерики: «Я решил стать проще и ближе к людям»

«Тайны города Эн»

Новые тихие: уход в жанровое кино

«Сдержанный», «аскетичный», «неяркий», «замедленный», «молчаливый», «отстраненный», даже «аутичный» — такие эпитеты не редкость в критических рецензиях на работы Хомерики.

Эти слова вообще часто мелькали в киноведческих текстах середины-конца нулевых — в кино пришли «новые тихие» или, как их еще называли «режиссеры новой волны русского кино». Борис Хлебников, Алексей Попогребский, Василий Сигарев, Бакур Бакурадзе, Дмитрий Мамулия — сейчас большинство из стартовавших десять лет назад режиссеров или снимают телесериалы («Озабоченные» Хлебникова и «Оптимисты» Попогребского — яркие примеры), или экспериментируют с жанровым кино, или снимают редко, выходя в прокат самым ограниченным тиражом копий, которое только возможно.

«Не все растворились, кто-то продолжает снимать авторское кино, кто-то отошел в сторону, чтобы переосмыслить что-то, — уверен Хомерики. — Вопрос не в том, что кто-то денег не может найти, у каждого свои мотивы. Боря Хлебников готовится снимать авторский проект, я тоже давно пытаюсь разработать идею своего авторского фильма. У авторов же бывают разные периоды, видимо, сейчас — если говорить про меня — подготовка к другому периоду. Пока я о нем думаю, снимаю зрительское кино. Потом, всем хочется попробовать себя в другом амплуа, сделать что-то другое».

Николай Хомерики: «Я решил стать проще и ближе к людям»

Николай Хомерики на съемках «Ледокола»

Пока Хомерики вынашивает авторский замысел, он продолжает рассматривать предложения от продюсеров в сфере зрительского кино. Говорит, что «присылают, в основном, всякую жесть» — триллеры, детективы, драмы. Почему-то никто не предлагает романтическую комедию или мелодраму, хотя режиссер совсем не против снять хороший фильм в таком жанре. Не оставляет он и идею снять сюрреалистический фильм на стыке Бунюэля и Параджанова, но никак не может найти подходящего сценариста.

Приключенческое кино с айсбергом в главной роли

От фильмов про близость и одиночество и упражнений с теледетективом — к чистому развлечению: еще до съемок «Тайн города Н.» Николай Хомерики согласился снимать «Ледокол», обрекая себя на погружение в мир Антартики, айсбергов и ледяных штормов. Сценарий «Ледокола» написан по мотивам реальных событий и рассказывает о застрявшем во льдах Антарктиды ледокол «Михаил Громов», экипаж которого вынужден провести в ледовом плену 133 дня.

«Мне понравилась идея, люди, характеры, пространство, в котором все происходит. Дальше пришлось все изучать — Антарктику, историю судна „Михаил Сомов“. Мы многое изменили относительно реальных прототипов и событий, но какой-то дух правды там, надеюсь, остался. Если бы сделать так, как все было на самом деле — это был бы недетский фильм. Вряд ли бы получилось развлечение, а для меня стояла задача сделать приключенческий фильм. Как „Два капитана“, который мы смотрели в детстве. На стыке и детского — в хорошем смысле — кино, и фильма-катастрофы, и драмы».

Николай Хомерики: «Я решил стать проще и ближе к людям»

Николай Хомерики и Петр Федоров на съемках «Ледокола»

Хомерики всегда говорил, что на героев своих фильмов проецирует собственное состояние, а «Сердца бумеранг» — и вовсе полуавтобиографическое кино. В «Ледоколе» симпатии режиссера оказались поделены между несколькими героями. «В „Ледоколе“ два главных героя, и часть меня — в одном герое, а часть в другом. И вот между ними и разворачивается конфликт. Было бы эффектно сказать, что мой герой — это айсберг. Но, скорее, мой герой — это капитан в исполнении Петра Федорова. Зрительское это кино или авторское — когда снимаешь, сживаешься с героями и всех любишь, как родных».

В интервью, которые Хомерики давал еще пять лет назад, сквозило снобское отношение к коллегам-режиссерам и не только: в кино не хожу, книг не читаю, реальная жизнь интереснее, чем кино. Подготовка к «Ледоколу», кажется, изменила отношение к современным фильмам, но только жанровым. К авторскому кино Хомерики по-прежнему строг.

«Еще не все фильмы Брессона и Куросавы пересмотрел, зачем мне смотреть эти современные фестивальные фильмы? Уровень сейчас гораздо ниже, чем в 60-70-х годах.А вот жанровые фильмы смотрю — с одной стороны это отдых, с другой стороны, мне это полезно сейчас», — признается режиссер. Морская тема «Ледокола» заставила режиссера посмотреть «В сердце моря», «Идеальный шторм», «К-19». Еще Хомерики хотел посмотреть фильмы-катастрофы про айсберги («Титаник» и прочие картины, где айсбергу отведено лишь несколько минут, не в счет), но ничего не нашел. В «Ледоколе» же айсберг — один из главных героев, наряду с персонажами Петра Федорова и Сергея Пускепалиса.

У Хомерики вообще нет предвзятого отношения к «зрительскому кино»: там тоже есть возможность реализовать себя, говорит он — в работе с актерами, оператором и множестве других сфер. «Ну это как сказать: кто больше нравится — Пугачева или Бах? Мне вот и Пугачева, и Бах нравятся. Но иногда хочется послушать одного, иногда другого — и я тогда вернусь и классическую музыку послушаю. Но затрагивает это разные сферы души, конечно», — делится он.

Видео со съемок «Ледокола»

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ