Небесный суд

(2012)

О бедный Гоголь, принц Датский!..

Банальное совращение вдовы другом мужа? Такая простая и понятная жизнь вдруг сворачивается свитком, а сомнительное посмертное судилище обретает реальность. Ты ещё не осознал, что умер, а уже стоишь в очереди к усталому клерку, приветствующему тебя избитыми, до жути рабочими формулировками о незнании законов и ответственности. Чертовщина, в которой органично уживаются образы постсоветской, советской, царской и гоголевской России. Театр абсурда, но только внешне. Трагизм и серьёзность происходящего лишь подчёркивают метания датского принца, рефреном встречающие каждого преставившегося на входе. Поражающее количество литературных аллюзий подано играючи, в весёлой и шутливой пикировке персонажей между собой и с первоисточниками. Здесь только на виду «Гамлет», «Мёртвые души», «Петербургские повести», «Миргород» и «Ревизор». Искромётный бурлеск, где, кривляясь и падая, шут-прокурор и клоун-адвокат повествуют о вечном. Дуэт Константина Хабенского, который «худощав и высокого роста», и Михаила Пореченкова, который «ниже, но зато распространяется в ширину», здесь удачен, их диалоги попросту великолепны. Суд небесный может показаться мелочным (чего стоит одно только обвинение в убийстве анекдота!), но он ждёт каждого. «Если бы вы истинно и так, как следует, были наставлены в христианстве, то вы бы все знали, что память смертная — это первая вещь, которую человек должен ежеминутно носить в мыслях своих … тот, кто помнит ежеминутно конец свой, никогда не согрешит», — так писал Н. В. Гоголь сёстрам.

Лёгкость и глубина. Вот два коротких слова, которыми можно полностью охарактеризовать «Небесный суд» и «Небесный суд. Продолжение». Простота восприятия, знакомые ситуации, правильная оценка поступков и естественная реакция на них. Чистота, но не святость. Духовность, но не бестелесность. Религия, понятная не попу, а каждому человеку: неотвратимость наказания, пробуждение совести «с толкача» и осознание греха в себе с последующим рождением нового себя через муки. Нагадил — приберись, каждый сам за собой, только так.

Источник.