Любовь и космос

«Солярис» Стивена Содерберга сделан не столько на основе книги Станислава Лема, сколько на основе предшествующего фильма Андрея Тарковского. Поэтому от лемовского первоисточника там осталось еще меньше, чем в русском «Солярисе».

Фильм обошелся почти в 50 миллионов долларов, да потом еще целых 30 миллионов истратили на рекламу. Эти числа производят впечатление, и, как некоторые считают, такими деньгами можно было распорядиться более разумно. Речь идет о том, что планета Солярис у Содерберга выглядит невзрачно, невыразительно, явно хуже, чем у Тарковского, хотя в начале 70-х годов ХХ века компьютерной графики не существовало вообще, и Океан тогда пришлось воссоздавать не цифровыми, а химическими средствами — из ацетона, алюминиевой стружки и красителей.

Несколько слов о «персональных» изменениях, которые внес Содерберг. Прежде всего, он переименовал Хари в Рею (Rheya). Это понятно, ведь «Хари» для английского слуха звучит как мужское имя (Harry), а не как женское. Снаута превратил в Сноу (Snow) — тоже совершенно простительное нововведение. Дело в том, что snout — по-английски «сопло», «нос». Мягко говоря, не самое благозвучное имя для человека. Как объясняет Лем устами самого Снаута, его родители слишком сильно увлекались астронавтикой. Такое бывает. На память сразу приходит советское прошлое: если бы этот человек родился во времена индустриализации и коллективизации, родители вполне могли бы назвать его Трактором или Колхозом.

Этот персонаж Содерберга оказывается молодым, довольно придурковатым человеком, который жует жвачку и во время речи так оживленно размахивает руками, что создается впечатление, будто он ими и разговаривает. В основном этим он и запоминается. Потом выясняется, что он не человек, а творение Океана; настоящий же Сноу, по-видимому, был им убит.

Сарториус предстает в виде чернокожей женщины, что, по меньшей мере, непривычно. Здесь просматривается стремление Содерберга быть по-американски политически правильным: как же это, кино — и без черных?! Ко всему прочему женщину зовут Гордон, и она ведет себя как начальница, что тоже соответствует голливудским правилам. Таким образом, Сарториуса в последнем на сегодня «Солярисе» вообще нет. «Сарториус», кстати, это европейская фамилия, довольно распространенная в Германии, возможно длинноватая для английского слуха и не самая простая для произношения.

Чернокожая женщина имела место и в романе Лема. Там это была «гостья» некоего Гибаряна. Даже когда тот покончил с собой, она продолжала бесцельно слоняться по станции. Кельвин чуть с ума не сошел, увидев ее, — это было его первое столкновение с так называемыми гостями. Любопытно, что в качестве основного в России до сих пор перевод «Соляриса», сделанный Дмитрием Брускиным (наиболее полный, но местами менее точный принадлежит Г. Гудимовой и В. Перельман, и он не столь широко распространен), и в этом переводе подробности описания внешности негритянки опущены. А надо сказать, что они способны вызвать отвращение у тонких ценителей женской красоты, к числу которых, видимо, принадлежал и Андрей Тарковский. Иначе как объяснить, что он заменил эту чудовищную негритянку хрупкой девушкой европейской расы? Впрочем, возможно и другое: более соответствующую первоисточнику исполнительницу просто не удалось найти.

Возвращаясь к Содербергу, можно сказать следующее, — и это будет итогом: ничего, кроме земной любви Кельвина и двойника Хари, от книги Лема и фильма Тарковского у него не осталось. Но в том, что касается изображения этой любви, Содерберг если и уступает Тарковскому, то немного. Лему американский «Солярис» понравился вот в каком отношении: с одной стороны, это фантастика, а с другой — здесь нет ни звездных войн, ни космических оборотней, ни роботов-терминаторов, — словом, очень даже смелый по голливудским меркам фильм [Лем С. Мой взгляд на литературу. М., 2009. С. 794]. Потому-то затраты на него и не окупились…

7 из 10

Источник