Их первая ночь

Nuit #1 (2011)

А поговорить?

Секс — как повод для знакомства

Залипнув на рейв-тусовке, Клара, учительница начальных классов, и Николай, художник-неудачник, не могут отклеиться друг от друга. В результате, не расцепляя объятий, они перемещаются в холостяцкую Колину квартирку — с мятым матрацем на полу. Коля — парень, что называется, на любителя, причём большого любителя. Ибо до неопределённой степени похож на Малкольма Макдауэла. А Макдауэл — тот ещё красавчик… Наверно, я уже ревную. Ибо есть к кому… Клара не из тех девушек — с фигурами парней и головами кукол. Клара — из тех, кем трудно не соблазниться. Из тех девушек, которым не нужна большая грудь. Она и так красивая. Даже лопатки, торчащие как крылья ангела, удивительным образом ей к лицу. Сорри — к спине. И всё в ней — одна сплошная сексуальность.

Потом они положенные 11 минут будут вдохновлять друг друга столь убедительными стонами, что даже Станиславский, находись он при этом, навсегда забыл бы свою знаменитую реплику. Да и как можно не верить увиденному, если всё здесь делают по-настоящему, как в кино для взрослых. Тем более что малоизвестным канадским актёрам особенно нечего терять, кроме своей измученной родины. Право, не знаю, как начинающая режиссёрша Анн Эмон смогла убедить исполнителей быть естественными во всём, но они, судя по всему, слушались её беспрекословно.

— Ты кончила?
— Нет… Но всё нормально.
— Нет, не всё нормально.

Разве это не типичный разговор людей, встретившихся первый раз? Но когда утром Клара решила ускользнуть по-английски, Коля сказал, что так не пойдёт, не по-канадски как-то. И разразился такой продолжительной тирадой, что впору брать на карандаш. Наверно, многие из девушек мечтали бы услышать что-нибудь подобное от своих парней. Даже те, кто ненавидят проповеди как жанр. А вот парни вряд ли бы согласились с ними. И вспомнили, как контраргумент, цитату из Ильфа энд Петрова: «Колю понесло!». Но и Клара тоже не осталась в долгу… И в этот момент фильм делает не вполне ожидаемый реверанс. После бурного соития в прологе все последующие обнажения приобретают преимущественно вербальный характер. И на смену геометрии внешних органов приходит симметрия внутренних монологов.

Телесное обнажение заменяется душевным стриптизом, который на поверку оказывается куда откровеннее и жёстче эротики. Чистое зрелище превращается в радиофильм, что может стать серьёзным испытанием для тех, кого захватило возбуждающее начало. И наоборот, сексофобы, предпочитающие всем видам сношений — разговоры по душам, и уже с большой долей вероятности успевшие отключить воспроизведение, могут в итоге остаться без порции любимой лапши. И какой порции! И какой лапши! В Анн Эмон умирает даже не сценарист (а он, кстати, и не умирает, ибо она снимает по своим же сценариям), а настоящий большой писатель. Аудиальный драйв, источаемый продолжительными репликами героев, может затмить и оральный, и вагинальный кайф.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ