Флирт со зверем

«Там может быть что-то, чего раньше не было» поется в одной из песен к картине «Красавица и чудовище», но экранизация 2017 года так же стара, как и время, а песня такая же древняя, как и рифма к ней. Все знакомые элементы находятся на своем месте, и даже ностальгия и визуальные воспоминания о классическом воплощении сказки 1991 года не меняют отношения к фильму.

Сюжет, как и большая часть диалогов, сохранился в целости и сохранности. Белль (Эмма Уотсон) живет в картинной французской деревне вместе со своим отцом Морисом (Кевин Кляйн). Пока она поглощает книги одну за другой, за ней нагло без остановок ухаживает тщеславный Гастон (Люк Эванс). Во время одного из поездок Морис сбивается с пути и попадает в загадочный замок, где по глупости срывает розу и становится пленником Чудовища (Дэн Стивенс), монстра, который раньше был принцем и который должен погибнуть от заклятья в тот день, когда с заколдованной розы упадет последний лепесток. Белль, отправившаяся на поиски отца, появляется в замке и занимает его место. Дальнейшее же развитие событий ничуть неотличимо от истории, написанной Жанной-Мари Лепренс де Бомон.

Версия сказки 2017 года, снятая Биллом Кондоном, послушное оживление классического материала 26-летней давности. Созданное им путешествие обратно в старый мультфильм выглядит чудесно. Его классицизм кажется невинным и свежим. Его история не потворствует и выглядит хорошо, движется грациозно и оставляет чистое и бодрящее послевкусие радости в наших сердцах. Но не стоит обольщаться. Студия Дисней взявшая курс на омоложение своих классических историй, благодаря современным визуальным эффектам, лишь делает бизнес. Взгляните, а лучше не смотрите, на то, что произошло в последние годы: «Алиса в Стране Чудес», «Питер Пэн» и «Волшебник из страны Оз». И даже если бы они сделали более убедительное обновление, по образцу прошлогодней «Книги джунглей», новое изложение все равно могла бы оскорбить преданных поклонников анимационной постановки 1991 года просто своим существованием. Тот фильм был высшей точкой возрождения студии Дисней, близкой к совершенству. Не зря же он был первой анимационной картиной номинированной на Оскар в категории «Лучший фильм».

Единственные ради кого можно посмотреть экранизацию — это заколдованные персонажи замка, и в частности — Эмма Томпсон, чья миссис Поттс, связана с другими предметами домашнего обихода голосами кинозвезд. Стэнли Туччи и Одра МакДональд — возбудимый клавесин и оперный гардероб; Юэн МакГрегор и Иэн МакКеллен — благородный канделябр и тревожные часы; Гугу Эмбата-Ро — перьевая щетка; юный Нэйтан Мак — Чип, сын миссис Поттс. Их пение и шутки настолько яркие и настолько естественные, что вы почти принимаете как должное, что они кажутся механическими объектами, щелкающими и вращающимися в физическом пространстве, разделяющими кадр с человеческими персонажами. Но даже очевидный положительный момент теряется из-за дубляжа картины. Не стоит, конечно, забывать про заглавных персонажей. Эмма Уотсон прекрасно воплощает сострадание и интеллект Белль, чудесно исполняя свои мелодии, но этого недостаточно. Излучая здравомыслие и очарование, она слишком слаба для того, чтобы схватить вас и сделать фильм своим. Дэн Стивенс, смутно различимый под компьютерной шкурой, являет собой великолепного монстра, особенно когда неуверенность и обаяние начинают проглядывать сквозь его ярость. «У меня было хорошее образование», — говорит он, — на пороге своей массивной библиотеки, тем самым утончая основную идею Чудовища-грубияна, чье сердце нежное, — с хмурым аристократическим остроумием. Это смелый шаг, но стоит дорого: он не страшный. Если вам же вам нужна более эмоциональная и страшная версия «Красавицы и чудовище», посмотрите работу Жана Кокто 1946 года, потому что эта слишком целомудренная и обаятельная.

Тем временем, что-то странное произошло с музыкой. В дополнение к песням Алана Менкена и Говарда Эшмана, которые более четверти века назад были имплантированы в уши детей и их родителей, нам предоставляется еще несколько музыкальных номеров, не увеличивающих эмоциональность увиденного, а добавляющих ощущение того, что повествование задерживается, а не продвигается. Хотя номер «Будьте нашим гостем» — хореографическая феерия, охватывающая десятилетия истории Дисней в современном кинематографическом ремесле. Новая история, написанная Стивеном Чбоски и Эваном Спилиотопулосом, могла легко модернизировать сказку с потенциально тернистым психосексуальным подтекстом о мужском животном начале и стокгольмском синдроме во что-то занимательное. Да, он зверь и принц. Да, она его пленница и его терапевт. Да, это немного странно, но если перестать думать об этом, а также использовать более ответственное слово могло бы выйти занятней. Вариации на тему «Красавицы и чудовища» снимаются чуть ли не каждые несколько лет. Помимо этого есть «Сумерки» (последние два части которых снял как раз Кондон) и «Пятьдесят оттенков серого», но версия 2017 года решительно отстраняется от такой компании.

Разумеется, такие мысли выходят за рамки в мире Диснея, где роза определенно растет не для того, чтобы ее сорвали. То, что предлагает этот фильм, как компенсация, — это банкет из приличных и роскошных сцен, где золото филигранно плывет по воздуху и приземляется на платье. Он чувствует себя как слабее, так и крепче, чем сказки 1991 года, хотя смотрится шикарней, но Кондон не может зайти на территорию Кокто. Тем не менее, явная ловкость является непреодолимой, и только самый строгий зритель сможет противостоять натиску столь тщательно продаваемой магии. «Красавица и чудовище» восхитительно исполнена, но когда все закончилось, и когда заклинание сломано, оно тает, как сахарная вата на языке.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ