Дай руку мне, чтоб я не знал сомнений

Дай руку мне, чтоб я не знал сомнений

Пожалуй, показать глубокий внутренний мир современного Ватикана осмеливалось крайне малое количество фильмов, и прежде всего, из-за недостатка информации и, так сказать, самой натуры. В каком-то смысле фильм Нанни Моретти Habemus Papam является первопроходцем в этой сфере, давая заглянуть не только за кулисы Апостольского дворца, но и в мысли и сомнения нового понтифика. Паоло Соррентино во многом идет по следам своего предшественника, только слегка перетасовывает колоду и дает картам той же масти выпасть в качестве неожиданных козырей. Однако в этом то и заключается главная проблема сериала.

Начинаясь как лихо закрученная интрига, где кардиналы, пытаясь обхитрить самих себя, выбирают новым Папой молодого незнакомца, которым, как им кажется, они смогут манипулировать, сериал сразу дает понять, что они попадутся в капкан собственной недальновидности. И, естественно, новый понтифик сразу же с места в карьер пытается размашисто жонглировать каждым из кардиналов, как пресловутыми апельсинами. Поначалу это смотрится интересно, хотя и выглядит как знакомая формула с подложкой «Папа всех переиграл», просто потому, что он и правда демонстрирует недюжинный и напористый талант в сфере создания политических «сдержек и противовесов», осведомителей и жертв собственной неземной красоты.

Все эпатажные выходки, начиная с малых, таких как курение во дворце, так и больших, типа эпохального обращения к пастве, в первых сериях следуют одна за другой и выглядят как вывешиваемые ружья, готовые выстрелить в самый интересный момент истории. В этом проявляется прелюдия к Большой игре, в которой, наконец, «заарканенные» понтификом персонажи по законам жанра должны либо уйти в оппозицию, либо объявить свою лояльность или же начать ткать свое традиционное кружево интриги противостояния, то есть, действовать, поддерживая тем самым жизнедеятельность такого уникального и великого института как Ватикан. Но… ничего этого не происходит.

Весь грандиозный замысел и смысл своей таинственности и недоступности Папа сам зачем-то рассказывает итальянскому премьер-министру (напоминает голливудский прием «для тех, кто не понял»), да так, что к 4-й серии весь потенциал сюжета превращает Папу из заявленного реформатора церкви в страдающего маленького мальчика, брошенного в детстве родителями. И оказывается, что могучий и дьявольски хитрый человек с идеальным профилем и прозрачными глазами — просто проекция на экране, а ее источник — зануда и лентяй, который только и может, что заниматься гимнастикой, элегантно носить сутану, плавать в бассейне, шататься по ватиканским садам и валять дурака, играя в теннис о стены садовых павильонов. При этом одиночество становится для него не образом жизни, а некой философией праздности.

Намеки окружающих, что не пора ли заняться делом, игнорируются под видом раздумий о Вечном. Порой, чтобы не расслабляться окончательно и попрактиковаться, а главное, чтобы уверовать в свою Веру, он являет Божье чудо, но, надо сказать, повод для чуда выбирается крайне спонтанно и в нем всегда присутствует некая личная заинтересованность и субъективизм, непростительный для столь высокопоставленного лица. Но смотреть подобные сцены истинное эстетическое удовольствие, потому что Джуд Лоу и, правда, великолепен в роли Папы, особенно когда умело «перегоняет» весь спектр своих актёрских возможностей от плюса к минусу и обратно. Помимо этого, он, действительно, неправдоподобно красив.

Из серии в серию Папа меняет обличия и типажи, словно змея кожу, но так и не находит нужную, постоянную форму, оставаясь некой неуловимой абстракцией. Отсутствие этого общего знаменателя заставляет сериал болтаться из стороны в сторону, из жанра в жанр, то притворяясь мелодрамой, то историей о поиске своего пути и прощении, то какой-то экзистенциальной пародией непонятно на какую тему.

Папа и его окружение ведут бесконечные теологические дискуссии, морализируя то на одну, то на другую абстрактные темы, в том числе, может же ли в наше время церковный грех стать правом человека быть ответственным за свои поступки, но не находя отклика, сериал даже не пытается перевести эту дилемму в жизненные реалии, чтобы дать зрителю самому поискать ответ на этот вопрос.

Априори подавая Папу как избранника самого Бога, эта избранность становится индульгенцией на полное бездействие и бесцельность его папства, поскольку Пий, говоря, что он сын Божий, интерпретирует это как невозможность стать чьим-то отцом не только в биологическом смысле. Он как Агасфер на папском престоле, только обреченный вечно искать своих родителей, что является не самым сюжетообразующим образом хотя бы потому, что сущность персонажа останется неизменной найдёт он их или нет. Чудеса в расчет не принимаются.

В сериале зачем-то появляется масса ведущих в никуда сюжетных линий, которые обрываются, так и не закольцевавшись, а великолепные актеры (Джеймс Кромвель, Сильвио Орландо, Сесиль де Франс) призваны исполнять проходные и никак не раскрывающиеся роли, хотя их персонажи при первоначальном взгляде таили огромный потенциал. Данный недостаток простителен в ситкомах, но здесь выглядит откровенным провалом Соррентино, который откусил слишком большой кусок и теперь не в состоянии проглотить его или хотя бы разжевать.

Итого, несравненные сады и парки, виды Рима и Венеции, великолепные костюмы, внутреннее убранство Апостольского дворца, знаменитые своды Сикстинской капеллы, возможность рассмотреть со всех сторон Пьету, понаблюдать за Папой — Джудом Лоу — все это прекрасно, но недостаточно для столь ярко заявившего о себе первыми сериями «Молодого папы», и чувство, что сериал упустил шанс затеять собственную уникальную игру наподобие той, что на протяжении многих столетий творит за своими стенами могущественный Ватикан, не оставляет до самого конца. Заявлен 2-й сезон, и хочется думать, что вечный скиталец Апостольского дворца, наконец, сможет найти в себе силы явить чудеса истинного рассказчика и творца интересной истории.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ