Чукча музыкант и русский, почти урка

Чукча музыкант и русский, почти урка

Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним
И отчаянно ворвемся прямо в снежную зарю.
Ты узнаешь, что напрасно называют север крайним,
Ты увидишь, он бескрайний, я тебе его дарю.

Два человека в единой связке. Как альпинисты в покорении склона. Как правая и левая рука в едином порыве. И общее дело порукой. Разные в цвете кожи, но Америку постигающие и укрощающие. Итальянец и афроамериканец — началом дружбы.

А разве в России такое не возможно? Как бы это прозвучало у нас?

Однако интересный историй рассказывал, помнится дед в чуме, про свой молодой годы.

Мамка посреди стойбища любила играть на рояле и очень понравился этот дело мальцу. И сказал шаман — олень есть кому пасти среди нас, тюленей и китов добывать умеем давно, но нет среди нас своего Святослава Рихтера, а Денис Мацуев не хочет гастролировать в декорациях вечной мерзлоты. Так что же делать нам, Индигирковцы? Пошлём нашего мальца в консерваторию ленинградскую, пусть обучат его Бетховену и Листу, Брамсу и Шопену, и сыграет он нашим копытным стадам великую музыку арктического Севера. А мы послушаем. И нарекли имя ему Ширли. Как Михайлу Ломоносова, ткнули в цивилизацию. Выплывешь — хорошо, утонешь — у нас много таких. Жалеть не станем. Ступай!

Колониальный юг всегда был нетерпелив к инородцам, а вот в угрюмых снегах дышалось не в пример легче. И выучился Ширли, и играл шаманам Севера зарабатывая многие тысячи. И слушали, и внимали ему с уважением. Однако на душе всегда лежал камень у маэстро — широка страна, но устал смотреть я на таёжные чащи, не принимает душа строганины из тайменя, охота тоже наскучил, однако. Махну ка в тур с «чёсом»…

Гастроли запланировал автомобильным вояжом. Разбитного полу-урку нанял «водилой» и километры дорог привыканием друг к другу. И сутки за сутками в разговоре. Один почти что — «Таганка — ты ночи полные огня», другой — «Минута тишины, обязательны». Два месяца мыкаются отелями, два месяца всматриваются друг в друга, два месяца в единой конной упряжи — поневоле или «захрюкаешь», озлобившись или притрёшься. Чукча и Русский. Такие разные и такие одинаковые. Один — интеллектуал, приобретший познания в языках, психологии, с аристократическими манерами да ещё и «лабающий» по клавишам, что тот Жоржик по карманам… Второй — способный втолкнуть в себя на спор 26 хот-догов, сыграть в пристенок на коленках костьми, высушить носки на телевизоре и погладить брюки под матрас положив… Похожи? Да. Как ночь и день. Близнецы.

Так что же мы видим? Терпение и терпимость. Чукча он так же далёк от русского как и русский от чукчи. Разные этносы, разные субкультуры, разные социальные страты. Пропасть пролегающая между двумя людьми огромна. Чудовищно огромна. И вместе с тем, постижение друг другом «инородца» творит невероятные вещи. Антагонизм сменяется приятием, нетерпимость перерастает в дружбу. Общение, диалог, восчувствование пробуждают доверие. И какая разница итальянец ли с афроамериканцем рассказывают нам свою историю или чукча с русским шутят улыбаясь.

Дорога и время философским аспектом для осмысления происходящего.

8 из 10

Источник