Баария

Baarìa (2009)

Провалия

«Баария» — широкомасштабное историческое полотно Джузеппе Торнаторе, разорившее нескольких продюсеров, представляющее собой довольно странное смешение принципов итальянского политического кино 70-х, семейной саги и романтической эпопеи об утраченном времени. Посмотрев этот фильм за два захода вовсе не из-за метража («Легенда о пианисте» длиннее, но и увлекательнее), с большим трудом преодолевая осколочное повествование, рассыпающееся в малозначимых неинтересных деталях, я был вознагражден поэтическим финалом, который как в «Фабрике звезд» частично искупил скучное, нудное впечатление от картины в целом.

Снимая ленту о трех четырех главных персонажах, Торнаторе помещает их в такой хаос малосвязанных эпизодов, что задаешься вопросом: «Зачем были нужны все эти побочные сюжетные линии, этот гигантский метраж?» Либо линии надо было убирать целиком, либо целиком же и оставлять, но тогда эпопея Торнаторе разрослась бы часов на пять, как «ХХ век» Бертолуччи. Именно его Торнаторе и пытается перещеголять, правда без особого успеха: история паренька-пастуха, ставшего видным деятелем компартии проходит на фоне полувекового развития Италии, но в ней нет стрежня, такое ощущение что эволюция компартии была нервом итальянской истории. Но это же полный бред! Другое дело — классовая борьба, которая в Италии была сильна в послевоенное время, возможно, как нигде, но тогда и надо рассказывать это языком притчи как Бертолуччи, а не второсортного комического реализма.

Именно реализма, а не неореализма. Потому что непрофессионалы перевелись со времен последних лент Пазолини, актеры переигрывают и порой довольно сильно, что бросается в глаза при просмотре «Баарии». То, что в неореализме воспринималось как новое слово в кино, то, что смотрелось свежо и проникновенно, здесь выглядит фальшивым и излишне патетичным. К тому же создавая столь густонаселенную историю, Торнаторе превращает ее в чередование второстепенных эпизодов, препарированных скальпелем неумелого, рваного монтажа, который противопоказан при создании эпопеи.

Возможно, именно продюсеры заставили Торнаторе искромсать первоначальный замысел и сделать его, как и «Фабрику звезд» собранием анекдотов, а не связным цельным эпическим повествованием об итальянской истории, однако, результат налицо — два часа унылого, скрывающего за взрывным национальным менталитетом итальянцев фабульную пустоту частично компенсируются в финале, когда мы видим движение героев сквозь время, своего рода исторический лабиринт, в котором заблудились герои и сам автор. Конечно, не может не восхитить скрупулезность реконструкции быта тех лет, операторская работа и особенно работа художника-постановщика и костюмеров, создавших на такую ораву народа одежду, передающую колорит нищей Сицилии.

Конечно, восхищает и синефильские вставки в фильм, придающие этим сценам оттенок киноностальгии самого режиссера, но всего этого мало для создания шедевральной эпопеи из жизни низшего сословия, каким был «ХХ век» Бертолуччи. В ленте нет пошлости и вульгарных постельных цен, как в «Фабрике звезд», но над всем витает какое-то подспудное ощущение фейка, фальши, неподлинности происходящего, и от этого впечатления не может спасти даже символический пробег сквозь время в финале. Не все удается художнику, когда у него много идей, но нет единой скрепляющей все концепции, нет притчеобразности повествования. В данном случае Торнаторе погубили отсутствие абстрактного мышления и стремление к индуктивной режиссуре, ибо время неореализма прошло, а лишь непрофессиональные исполнители могут вдохнуть жизнь в режиссуру, идущую от фактов к когнитивным обобщениям, в противном случае все — фальшь, как в «Баарии».

Источник.