Апгрейд, или Электронный Змей, кусающий себя за хвост.

Апгрейд, или Электронный Змей, кусающий себя за хвост.

Люблю такую фантастику: наивно, атмосферно, с продвинутыми технологическими наворотами апеллирует изготовитель сего среднебюджетного кинопродукта к подростковым страстям и страстишкам, позволяя и мне, приблизившемуся к возрасту мудрости, но собравшему лишь плод усталости и циничного пустословия скептику, почувствовать себя моложе и глупее, — кайф!

Актёр, изображающий ГГ, чем-то напоминает Тома Харди, и это тоже в кайф. Картинка в стиле киберпанк рождает аллюзии с Призраком в доспехах и Бегущим по лезвию 2049, что тоже падает серебряным динарием в дебетовую копилку сего клёвого фильмца. Благородный мститель получил суперсилу не от укуса арахнида, и не от шаровой молнии, но благословенный чип вдохнул в него живительный импульс, освящённый пафосом справедливого возмездия, и вот уже стремительный паралитик разит быстрее пули своих врагов, настигая го_нюков справедливой карой и попирая их отсталые киберпримочки своим новейшим апгрейдом.

Заметим, кстати, что и провидение не гнушается техническим прогрессом, и если его подопечный течёт в нужном русле, спешит посодействовать избраннику в критических ситуациях, швыряя на зелёное сукно закона вероятности усовершенствованные счастливым случаем кости удачи. А ведь нам только того и нужно, чтобы имперсонифицированный экранный разум заверил нас в том, что наши страдания имеют смысл, и воздаяние греху и добродетели возможно не только в неведомой трансцендентно блаженной вечности, но и здесь, в долине смертной тени и юдоли печали, предназначенной статистической единице в её экзистенциальный тренажёр и лабиринт этического испытания, не имеющий выхода к исходной точке.

Но поспешим, любезный зритель, поспешим вернуться от наших метафизических размышлений, ещё никому из смертных не даровавших вожделенного успокоения смущённого трагедией бытия разума и умиротворения мятущейся в страхе и трепете ожидания неизбежного finita la commedia душевной субстанции, к нашему Герою и его прокачанным невероятными алгоритмами и уснащённым поразительными гаджетами приключениям. Впрочем, наши безликие персонажи тоже не брезгают убогими сентенциями, увлекающими мечущихся в поисках выхода из узилища боли и неведения страдальцев в иллюзорные нирванические просторы вирусными нейролингвистическими маркерами, навешанными на виртуальные дыры, типа: «Фальшивый мiр на много менее жесток, чем наш». Но мы то знаем, чем чревато невинное любопытство и младенческая доверчивость Гензеля и Гретель.

Пока Герой мочит отмороженных андроидных пи_ _ров, застрявших в технотронном «каменном веке», щеголяя AI(artificial intelligence) превосходством, заметим один характерный момент. В голливудском кинопроме Система всегда не на стороне благородного мстителя. Бедняга потерял жену, семью, собственную идентичность, а упёртый полицейский следователь озабочен лишь тем, чтобы выследить честного мстителя (а ведь он тихо проживал до определённого момента в статусе законопослушного гражданина и исправного налогоплательщика, и как говаривал кот Бегемот, никого не трогал, починял свой примус), сверхурочно выполняющего его работу по искоренению криминалитета, и посадить праведную задницу на табурет бесстрастного и нелицеприятного закона, который (ничего личного!) аккуратно запечатлеет на ней клеймо преступника, творившего самосуд над добропорядочными пассажирами общества равных возможностей. И возмущённый мозг зрителя кипит от негодования: какого хрена, мусор! чё ты приманался к хорошему парню, вместо того, чтобы ловить подонков? Ты тут самый правильный? Нарываешься! Борцу за справедливость таки придётся сломать тебе ключицу! (Это безопасно, просто посидишь малость на скамейке запасных и осмыслишь своё поведение!)

Вы думаете, набитые баблом продюсеры и впрямь кидают гнилым помидором в щедро питающую их ненасытные утробы сиську alma mater? Не будем наивны, это всего лишь шаблонный пиар-ход в дискурсе власти, типа как макивара злого мастера в рабочей раздевалке или старшего менеджера в офисном сортире, которую придумали в стране Ниппон для выпускания пара затраханными Системой пролетариями и белыми воротничками. Или как у нас штатным шутам всегда было дозволено (в строго регламентированном формате) набирать в рот г_вна и плевать в сторону Кремлёвских Башен: и патрициям не срамно, и плебеи утешатся (г_вно, конечно, должно быть апробировано и сертифицировано охранкой, и шуты иметь аккредитацию в соответствующих органах).

Так что Голливуду и во сне не привиделось подрывать основы и пилить сук. Кинули, нехорошо улыбаясь, пластиковую кость, зашуганному обывателю, пусть слюнявит под диваном, как Тузик грелку. А наш ГГ тем временем распутывает хитросплетение коварной интриги, отстреливая нашпигованные чипами башки и отрывая механические конечности обесчеловечившихся гуманоидов, и начинает уразумевать, кто тут главный Злодей и Кукловод, напяливший личину благодетеля и бескорыстного творца всеми вожделенного прогресса.

Ну вот, не буду переворачивать последнюю страницу. Ясен пень, лишённый нравственного начала кибернетический Голиаф должен быть повержен, а добродетельный автослесарь-Давид, сложив пращу в пыльный сундук, получить Царство — не ради удовлетворения своих низменных амбиций, но исключительно во благо сирых и убогих, и во славу высоких гуманистических идеалов. Аминь.

Аминь? Куда там. Пора проснуться, ребята. Убей во сне своего Врага или Себя, результат один, ты окажешься в Лимбо, ведь ты нарушил заповедь. Так что же, выхода нет? Как сказать, выхода, может и нет, но есть выбор: фальшивый мiр, который менее жесток, или мiр в твоём понимании реальный, который жесток предельно, и при этом фальшив ещё более…

Напутствие почтенному зрителю, пожелавшему усладить свой ум и чувства зрелищем, нами тут похваляемым. Оставьте, братие, рефлексию на после, а сядьте-ка лучше поудобнее в мягкое кресло, имея под рукой полстакана бодрого коньяку, да, отпустив дневные заботы и привлечённые их разрешением тяготы и неприятности житейского свойства, отхлебните без стеснения мягко согревающей душу и тело субстанции и позвольте себе беспечно оттопыриться полных полтора часа времени своей скоротечной и, как полагаю, не через край переполненной радостями бытия жизни.

Источник