Amor fati

Эми Адамс (доктор Луиза Бэнкс) сыграла хорошо, весь фильм делала убедительное серьезное лицо. Её персонаж демонстрирует, что значит amor fati, любовь к своей судьбе несмотря ни на что. Остаётся вопрос, насколько этично она поступила со своей дочерью. Фильм серьезен, пессимистичен. Он скорее об одиночестве, безнадежности и неотвратимости, а не о пришельцах. «Теперь понятно, почему я одинокий», — говорит Луизе ее напарник Йен Доннели (Джереми Реннер), узнав от неё, что чего-то не понимал в отношениях. «Поверь, ты можешь все знать и все равно оставаться одним», — отвечает она.

Это задумчивое философское размышление, пронзительно пессимистичное и ницшеанское, как некоторые фильмы Кубрика. Пришельцы служат режиссеру предлогом, чтобы изобразить на экране тревогу перед неведомым. Нужно отличать формальную развязку, ту, которая об итогах взаимодействий пришельцев и людей — она оптимистична, в стиле «Интерстеллара», — от итогов судьбы главной героини. В ее судьбе безнадежность поглощается принципом amor fati.

Формальная развязка смазывает впечатление. Она не только излишне сентиментальная, но и основана на глуповатом тезисе о том, что возможны языки, мышление на которых позволяет видеть будущее. Да и слегка режет по уху, когда в начале фильма персонаж Джереми Реннера сомневается насчет того, что же было первым — наука или язык. (Как будто наука возможна вне языка.) В остальном очевидных глупостей не замечено, а постепенная установка коммуникации с пришельцами организована умно.

Тревогу и пафос встречи с неизвестным подчеркивает музыка, которая особенно шикарна в сценах, в которых наши герои исследуют корабль пришельцев, и в сценах, в которых они общаются с ними. Эти лаконичные завывания духовых говорят о чем-то судьбоносном и смертельно серьезном.

На этом фоне amor fati, личных трагедий и неприкаянных одиночеств политический комментарий фильма запоминается с трудом, как нечто несущественное. Это что-то современное и для темы о пришельцах традиционное — возня с мировым правительством и единство человечества перед лицом других цивилизаций.

С музыкой сливаются монументальные масштабные панорамы. Эффект тот же, что и в «Убийце» этого же режиссера, и в «Сиянии» и «Одиссее» Кубрика — впечатление мощи природы и её равнодушия к человеку. Как будто иллюстрируются строки Камю: «Мы… видим, насколько чуждым в своей независимости от нас является камень, с какой интенсивностью нас отрицает природа, самый обыкновенный пейзаж. Основанием любой красоты является нечто нечеловеческое».

Отличное лирико-философское размышление о судьбе. Если настроены посмотреть приятное дурачество наподобие «Стражей галактики», не идите. Подождите, пока изменится настроение. Этот фильм — грустная, почти медитативная поэзия. Концовка с недюжинной силой ставит перед зрителями насущные экзистенциальные вопросы.

8 из 10

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ